Сергей Фрумкин - Программист

– Но ведь мы с вами уже разговаривали, – напомнил Стас. – И я прекрасно знаю, что вы откажете. Зачем мне тратить время и писать письма, которые, к тому же, испортят мое личное дело? Что, если я сам, лично, обращусь к начальнику отдела?

– Он не примет вас. Я получу выговор. Мы оба лишимся премиальных. Довольны?

– А если я напишу, но не вам, а ему?

Глеб Иванович улыбнулся наивности подчиненного:

– Если сумеете – пожалуйста!

– Не понял? – насторожился Стас.

– Вам доступны адреса только младших сотрудников и непосредственного руководителя. Вы внимательно читали устав, Станислав Александрович? Недовольны – пишите! Не знаете, как писать – читайте Устав!

Понимая всю бессмысленность этого поступка, Стас, между тем, не собирался сдаваться – он все же написал письмо на имя начальника отдела; указал в нем, что реализует себя не в полную силу, попросил усложнить присылаемые ему задания и, соответственно, поднять квалификационный уровень. Через три дня письмо вернулось с пометкой руководителя группы «Информация принята к сведению. Благодарю за проявленную инициативу». Вероятно, это нужно было понимать, как отказ, который не особенно «очернит личное дело» Стаса.

Ответ был дан в вежливой форме, но молодой человек почувствовал себя так, словно ему прилюдно дали пощечину. Во-первых: почему Глеб не смог ответить ему в тот же день, а заставил ждать трое суток? Во-вторых: зачем он вообще сказал Стасу писать письмо, если не собирался менять своего мнения и даже задуматься о просьбе своего подчиненного? И, наконец, в-третьих: кто такой этот Глеб, чтобы ломать людям жизнь и препятствовать карьерному росту высококлассных молодых кадров? Чем он вообще мотивировался? Боялся, что так его скоро потеснят с занимаемого места или хотел, чтобы все прошли через трудности, которые когда-то пришлось испытать ему самому?..

Так или иначе, думая о Глебе Ивановиче, Стас все больше приходил в бешенство, все более утверждался в убеждении, что стал жертвой глупого истерического деспотизма мелкой и ничего не представляющей из себя административной сошки. Но… если Стас прав, а его оппонент – нет…

Одного человека можно было и обойти! Еще раз перечитав запрос и ответ, Стас пришел к выводу, что не только может, но даже обязан принять меры по защите собственных прав – это было в интересах и самого Стаса и всего института.

Да, он не мог адресовать сообщение непосредственно начальнику отдела – на это имел право только руководитель группы. Значит, нужно было создать условия, при которых письмо уйдет не с компьютера Стаса, а с «персонального вычислительного комплекса» Глеба Ивановича.

Как? Письмо представляло собой документ, подготовленный на распространенном текстовом процессоре. Резолюция внизу документа выставлялась автоматически – руководитель группы открывал текст, чем приводил в действие программу, упрощающую ввод резолюции и напоминающую, что ввод таковой является обязательным. Но, если при открытии письма на выполнение отправлялась одна программа, Стасу ничего не стоило прикрепить к письму и другую!

Стас вполне мог написать код, который перешлет письмо дальше в тот же момент, когда руководитель группы увидит текст на экране своего компьютера. И в этом не было ничего сложного. Как узнать, какой из адресов в адресной книге руководителя соответствует начальнику Глеба Ивановича? Стас заглянул в собственную адресную книгу. Письма от разных адресатов имели разный уровень приоритета. Самый высокий предоставлялся руководителю группы – непосредственному начальнику Стаса… Тогда кому будет присвоен максимальный уровень важности на компьютере Глеба Ивановича? Разумеется, его начальнику, то есть тому, кого искал Стас!

Программа была готова быстрее, чем стих первый порыв юношеского гнева. Не успев хорошенько взвесить все за и против, Стас изменил заголовок письма, чтобы руководитель отдела не подумал, что ему дважды выслали одно и то же, и, уверенный, что поступает правильно, дал почтовой программе команду «отправить».

И только, когда письмо ушло по внутренней сети института, в душу Стасу закралась тень сомнения: что, если второпях он упустил что-то важное? Молодой человек попытался проанализировать, какая неосознанная мысль портит ему настроение, но пришел к выводу, что поступил против правил института и потому боится разоблачения. Но, если разобраться, какие шансы были у руководителя группы почуять неладное? И что он, Стас, сделал предосудительного? Наоборот – он был обязан доложить руководству, что способен приносить больше дохода, нежели приносил, находясь под «заботливым крылышком» Глеба Ивановича! Если непосредственный начальник отказывался помочь, наказать за вынужденный обход устава нужно было не Стаса, а плохого начальника!