– Мадж, когда же ты научишься мыслить масштабно? – Джон-Том посерьезнел. – Цанкреста не только сметлив, но и шустер. Может удрать.
– Чувак, да куда он денется? – возразил Мадж; – Ставлю на кон свой причиндал, из этой норы только один выход. Я бы сказал так: чем суетиться, давайте лучше разыщем ее хозяйку, долговязую крысу. Лекарство было у нее в лапе, когда заварилась каша, и я готов побожиться, что оно по-прежнему там.
Времени на обратный марш-бросок ушло немало, и Джон-Томово предположение насчет быстроногости хорька полностью оправдалось. Когда они сворачивали в последний коридор, Цанкреста был уже там.
– Не заметила, как он улизнул в боковой пхоход, – гневно прорычала тигрица, присоединившись к ним чуть позже. – Но тепехь-то не уйдет!
Тяжело дыша, Цанкреста стоял перед выходом. От его наряда остались жалкие лохмотья, и вообще хорек уже очень мало походил на волшебника. Он оглянулся и увидел быстро приближающихся мучителей. Впрочем, никто не мешал ему выбежать из магазина и устроить им снаружи какую-нибудь пакость. Никто, кроме старой самки кенгуру.
– Прочь с дороги, ведьма! Мое время драгоценно, и я не желаю тратить его на споры.
– А я здесь не для того, чтобы спорить с тобой, – спокойно ответила Снут, покачивая трубкой. Ее правая лапа была вытянута ладонью вперед. – Ты должен заплатить.
– Заплатить? За что? – нетерпеливо прорычал Цанкреста. Его враги припустили во весь дух, впереди неслась Разъяренная тигрица. Да, он не мог тратить время впустую.
– За ущерб, причиненный товарам и инвентарю.
– Я пытался спастись от обезумевшей кошки, которая гонится за мной даже сейчас. Я не виноват ни в каком ущербе!
– Ты виноват во всем, – мрачно отрезала Снут. – Ты спровоцировал конфликт. Ты сорвал сделку. Все это я готова простить, но прямые убытки ты возместишь. Здесь не филантропическая организация. Здесь бизнес. – Она пощелкала пальцами. – Я жду.
– Дура! Я же сказал: не желаю тратить время на споры! Согласен, эта лавчонка смотрится впечатляюще. Но я – Цанкреста из Гнилых Горшков – видал и поинтереснее. Даю тебе последнюю возможность убраться с дороги!
Снут не шевельнулась. Лапа волшебника нырнула в уцелевший карман и бросила в хозяйку магазина чем-то маленьким и круглым, а лапы кенгуру дернулись к животу. Раздался хлопок – взорвавшись, шарик заполнил дверной проем едким красным дымом. Джон-Том предостерегающе крикнул – и опоздал.
– Вот так-то, ведьма! Теперь я перешагну через твой труп.
Но в дверях происходило нечто совершенно непредвиденное Цанкрестой. Из сумки кенгуру, в которой, как показалось недавно Джон-Тому, кто-то шевелился, вдруг полезло что-то невероятно быстро растущее. В тот же миг стало ясно: никакой это не детеныш. На глазах у остановившихся преследователей хорька оно достигло роста Джон-Тома.
Цанкреста медленно попятился от привидения. Оно вымахало на сорок футов, до самого потолка, но и этим не удовлетворилось. Вскоре ему пришлось сгорбиться под каменным сводом.
Призрак имел форму красного кенгуру, но его морда ничем не напоминала добрых вегетарианцев вроде Снут. С умопомрачительно огромных заостренных ушей свисали толстые золотые кольца. Продолговатая пасть изобиловала серповидными зубами, крошечные черные зрачки в обрамлении серо-желтых белков смотрели вниз. В клубах серого дыма, лениво сочащегося из сумки Снут, пряталась достойная бегемота талия. Горильи руки доставали до пола, вывернутые в суставах пальцы упирались в камень.
На лбу призрака ярко алела лента со светящимися символами, безусловно принадлежащими иному, древнему миру. Неощутимый ветер трепал на скалоподобной груди тонкий шелк фуфайки.
И еще был голос. Не мягкий и скромный, как у владелицы магазина, а пугающий глубиной и широтой звучания. Слова привидения обращали гору в трепет:
– ОСТАНОВИСЬ, ГНУСНЫЙ БЕС, ВО МРАКЕ КОПОШАЩИЙСЯ, БЕЗДАРНЫЙ НЕУДАЧНИК. Я – ГАРУН АЛЬ-РУДЖИНН, ВЛАСТЕЛИН ВСЕХ ДУХОВ ВРЕМЕН МИНУВШИХ И ВРЕМЕН ГРЯДУЩИХ, ВСЕХ ПРИЗРАКОВ МИРА, КОИМ ПРАВЯТ МАРСУПИАЛЫ, ВЛАДЫКА ВСЕХ ПРОЧИХ, КРОМЕ ЖАЛКИХ СУЕТЛИВЫХ ТВАРЕЙ, ОБРЕЧЕННЫХ ТАИТЬСЯ В ТРЕЩИНАХ СКАЛ И СЛУЖИТЬ ПИЩЕЮ ЧЕРВЯМ. ОСТАНОВИСЬ И УСТРАШИСЬ! – К Цанкресте потянулась рука длиною с мачту, годную для плавания по Глиттергейсту.
Волшебник отпрянул и прижался спиной к стеллажу в напрасной попытке найти укрытие. Его морда исказилась гримасой отчаяния. Упав на колени, он взмолился:
– Пощади меня, пощади! Я не знал!
– НЕВЕДЕНИЕ – ДОВОД НАДМЕННЫХ! – загрохотал призрак. – ОТВЕРГАЮЩИЙ ЗНАНИЕ РЕДКО ПРОСИТ НРАВОУЧЕНИЙ. ПОПИРАЮЩИЙ ОБЫЧАИ ЖАЛОСТИ НЕ ДОСТОИН. НЕ ОТДАЮЩИЙ ДОЛГОВ ЗАСЛУЖИВАЕТ НАКАЗАНИЯ.
Читать дальше