— Вполне. Однако пока ничто не подтвердилось доподлинно, у нас остается шанс все-таки вернуться в Королевство. И конкретно сейчас я предпочту жить с этим шансом, чем рисковать испытать жестокое разочарование. Спешить ни к чему. Последний день вечности ближе не станет.
— Но пока мы мешкаем, шансы все уменьшаются — дождь, ветер и диких зверей Аркдура не остановишь. Возможно, в эту самую секунду они растаскивают последние волоски.
— Нет.
Ну конечно же — она недооценила могущество Ангавара. Своим влиянием он запросто мог остановить разрушительное действие сил природы. Уголки губ девушки дрогнули в улыбке. Западный ветер - его ласка, капли дождя - его поцелуи на моих устах…
Внезапно воображаемую картинку, четко вырисовывавшуюся на фоне бледно-желтой стенки шатра, пересекло неясное серое пятно. Рваная чернота разбила изображение на куски. Ашалинда встряхнула головой, борясь с наваждением. На лице девушки появилась смутная и мечтательная печаль.
— Ворон, — пробормотала Ашалинда.
— Что еще с ним?
Ангавар снова нахмурился.
— Он улетел, — с запинкой нерешительно отвечала она, — и все-таки некоторым образом остался с нами. Полетит ли он в Фаэрию, когда откроются Ворота? Ну, по крайней мере теперь он не может потребовать у Эсгатара Белой Совы второй услуги. Хранитель Ворот уже исполнил первую просьбу Моррагана и закрыл Ворота. Не его вина, что я случайно оказалась внутри самих ворот, ни в Королевстве, ни за его пределами. Теперь, когда Морраган утратил обличье Светлого, уж верно, Эсгатар не обязан выполнять второй приказ? А даже если и обязан, у Моррагана больше нет голоса. Теперь можно будет снова открыть все остальные Ворота и более никогда не закрывать их! Светлые и люди снова будут свободно общаться меж собой, как в былые времена!
— В обличье Ворона, — сумрачно произнес Ангавар, рассеянно наматывая на палец прядь волос возлюбленной, — большая часть могущества Моррагана и в самом деле исчезла. Но не вся. Кое-как говорить он еще может. Он ведь королевской крови — а нас не так-то легко уничтожить. Если Ворон когда-либо еще встретится с Эсгатаром Белой Совой, то вполне может потребовать повиновения. Хотел бы я отыскать его и лишить такой возможности. Сковать волшебством или взять с него слово молчать. Я бы нашел его, но пока его не поймаешь, открывать Ворота опасно.
— Тогда зачем ты позволил ему улететь?
— Мою руку остановило милосердие. Как мог я, сжалившийся над Ваэльгастом, не сжалиться над родным своим братом? — Казалось, король Светлых смотрел куда-то внутрь себя, прекрасное лицо его стало блеклым, точно зимнее небо. — Мой брат, в чьем падении я сыграл столь роковую роль. — После короткой паузы он продолжил: — Не знаю, как он поступит: улетит ли подобру-поздорову в какой-нибудь дальний лес, где и обоснуется, или же в птичьем уме осталось еще довольно проблесков, чтобы желать вернуться в Светлое королевство. И моя нерешительность играет на него.
Ашалинда смотрела на Ангавара во все глаза, жадно вбирая мельчайшие детали. Он был огнем, а она — свечой, которую поднесли слишком близко. Ангавар притянул нареченную к себе, однако она отстранилась, учуяв исходящий от него слабый аромат корицы. Ангавар не пах ни потом, ни кожей, дыхание его не отдавало луком, а волосы — лесным дымом. Она не могла больше закрывать глаза на правду — он не был смертным.
— Что это ты вдруг отшатываешься от меня? — спросил он полусердито, полуозадаченно.
Девушка замялась, не решаясь встретиться с ним глазами.
— Ты ведь Светлый. А я — нет.
— И что?
Сердце у нее стучало так, точно по груди изнутри колотили дубинкой.
— Как ты можешь любить меня? — Слезы уже подступали к глазам девушки. — Твоему народу все мы, верно, кажемся дикими животными.
— Не говори так! Никогда не говори! — вскричал Ангавар. Голос его внезапно стал грубым и резким. Однако через миг он уже недоверчиво спросил: — Неужели ты сомневаешься во мне?
— Я ведь дочь несовершенного народа. Клянусь, если бы я видела нас глазами Светлых…
— Вот так штука! Похоже, ты и в самом деле сомневаешься в моей любви.
Она наконец подняла на него глаза — и от того, что прочла на лице Светлого, сердце бедняжки едва не остановилось.
— Нет.
— Никогда не сомневайся во мне, Златовласка, — сказал Ангавар. — Никогда.
Горло у Ашалинды саднило так, точно она проглотила свое сердце.
— Мы так давно расстались, — промолвила она, — но я ни на минуту не переставала думать о тебе. День и ночь твое лицо стояло предо мной. Голос твой не умолкал у меня в ушах. Каждый порыв ветра казался твоим прикосновением, каждый сон — напоминанием о тебе. И вот сейчас ты и правда стоишь предо мной, а мне отчего-то страшно. Вдруг я моргну и ты снова исчезнешь? Ах, но каждая частица моего существа кричит и стонет от любви к тебе.
Читать дальше