Юрий Силоч - Постмортем

— Вы так уверены?.. — прищурился первый министр. — А я склонен думать, что ему нужна была принцесса. Принцесса, доверием которой воспользовались и которую выманили из охраняемого дворца, куда даже мышь не проскочит.

— Вы!.. Вы!.. — от возмущения юноша ничего не мог сказать, лишь хватал воздух ртом. — Да как вы смеете! Что вы хотите сказать, что это я хотел…

— Я ничего не хотел сказать, я лишь предполагал. Пока, — подчеркнул Вильгельм, — предполагал. — Доброй ночи.

В комнате царил полный кавардак. Тело монстра увезли, но на полу всё ещё валялись грудой книги вперемешку с битым стеклом под соусом из разлитых зелий.

— Наверное, сегодня я поем в столовой, — ухмыльнулся Тальф, глядя на Эльму, у которой чесались руки приступить к уборке немедленно.

Сидеть посреди пыли и паутины при свете единственной свечи, жевать холодный (хоть и вкусный) пирог, прихлёбывать остывший чай и винить себя в случившемся — верный способ пасть духом. Внешняя темнота смешивалась с темнотой внутри и нашёптывала свои успокаивающе-умертвляющие речи.

«У тебя ничего не выйдет».

«Кому нужны все эти интриги?»

«Кого ещё они пришлют? Демона?»

«Теперь ты — угроза для всех, кто рядом. Для всех, кто тебе дорог».

— Ого! — раздалось с пола. — Что тут стряслось?

Молодой человек опустил взгляд и увидел два зелёных огонька.

— А, ничего такого, — махнул он перебинтованной ладонью. — Всего лишь боевая гончая.

— Всего лишь? — в голосе Клауса послышалось уважение. — Ну ладно…

— А ты где был?

— Да так, — уклонился от ответа бывший гусар. — Бегал по всяким крысиным делам.

— Зашивать не надо? — уточнил некромант, знающий, что Клаус обожает издеваться над местными котами.

— Не-ет, что ты, — нервно усмехнулся крыс. — Если только самую малость. На животе немного. И на спине. И горло тоже. И хвост.

— Он стал короче или мне кажется?

— Короче? — фальшиво посмеялся гусар. — Нет конечно, скажешь тоже. Он такой же как был.

— Ладно, — кивнул Тальф. — Иди готовься, я сейчас приду.

Клаус смешно запрыгал по ступеням наверх, а ему навстречу спускалась очень расстроенная домоправительница.

— Как тебе пирог? — осведомилась она и тут же продолжила, не дожидаясь ответа. — Похоже, у меня не выйдет сегодня навести порядок в твоей комнате, дорогой. Ты не хочешь перебраться в спальню магистра?

Юноша закрыл лицо ладонями и с силой потёр глаза.

— Нет, Эльма. Я не хочу, — ответил он. — Ну её ко всем чертям эту спальню магистра. Слишком много всего, слишком много… Я не справлюсь и всем вокруг будет только хуже. Пусть там спит кто-то другой, более достойный.

Домоправительница на пару мгновений замолчала, переваривая услышанное.

— Ты ведь сейчас не про спальню говорил, верно?

— Да, — кивнул Тальф. — Но если больше негде — постели, пожалуйста, там, я не против.

В комнате магистра пахло затхлостью, пылью и лежалым бельём. Когда Эльма пожелала спокойной ночи и закрыла дверь, Тальф скорчился в позе эмбриона на краешке огромной кровати и смотрел в темноту широко раскрытыми глазами. Ни звука, ни света. Тяжёлый воздух неподвижен. Некромант лежал, ни о чём не думая и не чувствуя течения времени. Казалось, он очутился в странном пространстве, где нет ничего — даже самого пространства, и можно было лежать так тысячелетиями, пока возвышаются и обращаются в пыль империи, крошатся горы и раскалываются континенты.

Так он незаметно и провалился в сон — уставший, ничего не понимающий, не ждущий от нового дня ничего хорошего и чувствующий себя чужим в собственном доме.

— Тальф?..

Тишина в ответ.

— Тальф!

Голос очень знакомый.

— Тальф, проснись!..

Некромант открыл глаза. Перед кроватью стоял магистр Хейлер — и это был особый его подвид, именуемый «Магистр Хейлер рассерженный и готовый оттаскать своего подопечного за уши».

— Я…

— Как ты посмел сюда забраться?..

Вместо того, чтобы вылезти из кровати, молодой человек наоборот отодвинулся и притянул одеяло поближе к подбородку.

— Простите, но Эльма…

— Не прикрывайся Эльмой! Она ещё своё получит! И ты не ответил на вопрос — как ты посмел сюда забраться? Ты не знаешь, где твоя спальня? — глаза магистра метали молнии — и, похоже, оставалось совсем немного до момента, когда эта фраза перестанет быть фигурой речи. — Мальчишка! Сколько раз я тебе говорил: надо быть достойным того, что имеешь? Может, тебе ещё и моё место в Ковене уступить? Хочешь быть магистром, а, Тальф?