Диана Удовиченко - Семь цитаделей

- Эй, просыпайтесь! - прошептал он, протягивая руку и толкая Илью. Затем, убедившись в тщетности своей попытки, заорал уже во весь голос. - Вставайте, говорю!

Ни Ромка, ни Илья даже не пошевелились. Тем временем в комнате стало еще холоднее, а внутри темных очертаний заклубился серый туман. Он сгустился, и Макс увидел перед собой древнюю сгорбленную старуху. Ее седые космы длинными жидкими прядями обрамляли изможденное лицо с провалившимся ртом, глаза были закрыты. Призрак, колыхаясь, медленно приближался, вытянув перед собой костлявые сморщенные руки, словно ощупывая ими воздух. Его тело было полупрозрачным, и Макс мог видеть сквозь него комнату, которая слегка искажалась, как если бы он смотрел сквозь искривленное стекло. Старуха, не останавливаясь, проплыла мимо Ромки и Ильи, и наконец приблизилась к Максу почти вплотную, обдав его волной могильного холода.

- Вам чего, бабушка? - стараясь быть предельно вежливым, спросил Макс.

Привидение не ответило. Оно парило возле его кровати, едва не касаясь его головы иссохшими пальцами. Вдруг веки старухи дрогнули, и Макс понял, что больше всего на свете боится сейчас увидеть ее глаза. "Пожалуйста, что угодно, только пусть не смотрит на меня!" - мысленно взмолился он. То ли призрак прочел его мысли, то ли в его планы не входило смотреть на Макса, но морщинистые веки так и не поднялись. А вот ледяные руки все же дотронулись до его волос, пронзив все тело волной ужаса.

- Смерть… - вдруг еле слышно просвистела старуха.

- Где? - растерянно вопросил Макс.

- Любовь… смерть… - в голосе привидения звучали едва ли не нотки сожаления.

Еще раз на прощание погладив его волосы, старуха отступила назад. По мере удаления ее фантом истончался, пока совсем не растворился в стене, прошипев напоследок:

- Смерть… любовь…

- Бабушка, вы куда? - опомнившись, Макс кинулся за призраком, полный решимости потребовать объяснений.

Последняя вспышка льдистого свечения - и его руки уперлись в твердый камень стены. Комната снова погрузилась в мирную, уютную темноту, воздух мгновенно потеплел. По-прежнему сопел Ромка, храпел Илья, но Максу спать совершенно расхотелось. Он на ощупь добрел до своего ложа и улегся поверх мягкой шкуры, пытаясь осмыслить увиденное. Конечно, в самом появлении призрака ничего особенного не было. Еще во время своего первого путешествия Макс предостаточно на них насмотрелся. Но ни один из виденных им призраков не вел себя так по-дурацки, не произносил загадочных слов. Напротив, те привидения ясно излагали свои требования, в основном сводившиеся к тому, чтобы им вернули тела. Никто из них не изъяснялся загадками и не пытался прикоснуться к живому человеку. К тому же, два слова, произнесенные зловредной бабкой, Максу совсем не понравились. Встревожили они его. Пугало не слово "смерть", к которому Макс давно уже привык, и уж не "любовь" точно, а их сочетание. Ну, не монтировались они друг с другом!

Макс долго ворочался, потирал затылок, еще хранивший лед старухиного прикосновения, затем, решив, что все равно ничего не поймет, крепко, без сновидений, уснул.

Она лежала на широкой кровати, опустошенно глядя в потолок. Сна не было, но и бодрствованием ее состояние назвать тоже было нельзя. Непослушное тело отказывалось повиноваться, мучительно ныло, моля о покое. Вечном покое. Еще немного, и она начнет заживо разлагаться. Женщина нетерпеливо откинула со лба потускневшие черные волосы и прикрыла глаза. Проклятье! Когда же кончится эта мука? До инициации еще далеко. В мальчике осталось слишком много духовных сил. Нужно ждать, ждать и терпеть. Конечно, можно на время ожидания оставить свое физическое тело, развоплотиться, но как тогда управлять демонами? Тупые твари нечувствительны к движению тонких материй, они взбунтуются, выйдут из повиновения, не видя ежедневно привычный облик своей владычицы. И она каждый день, стиснув зубы, вволакивала из своих покоев ненавистную полудохлую оболочку, бывшую прежде красивым, цветущим телом. Когда-то оно сводило с ума демонов и смертных, вызывало желание, когда-то в этом теле даже зародилась новая жизнь…

- Будьте прокляты! - прорычала Черная королева.

Она еще отомстит! О, как страшно она отомстит им, тем, кто отнял у нее наследника! Это странно: она любила свое дитя, хотя и понимала, что ребенок - не более, чем плод ее физического воплощения, то есть не часть ее самой. Но как сладко это было - впервые за всю бесконечно долгую жизнь ощутить то, что доступно любому смертному, но совершенно чуждо ей!