Диана Удовиченко - Семь цитаделей

- Сергей Иванович, вы хоть что-нибудь ели? - спросил Макс.

- Ел… - сомнамбулически пробубнил тот, затем с неожиданной яростью выкрикнул: - Какое там ел! Вы представляете, Макс, что я ничего не нашел? Ни-че-го! Никаких сведений, указаний, или хотя бы намеков на то, как нам попасть во Мрак! Я проштудировал все, что можно было найти на стеллаже "А", а результат - ноль!

Макс невозмутимо собрал книги с кресел и спросил:

- Сколько всего стеллажей в вашей библиотеке?

- Десять, - устало ответил Сергей Иванович.

- Ну, так чего вы расстраиваетесь? Рано или поздно ответ найдется.

Макс отыскал стеллаж "А", на который так обиделся профессор, и вернул на него все фолианты и свитки со стола и кресел, потом прошел на кухню, где соорудил яичницу, бутерброды и крепкий чай. Налив чашку чаю и себе, он принес все это в библиотеку на подносе и поставил перед Сергеем Ивановичем.

- Вот. Вам надо перекусить, а потом отдохнуть.

- Да-да, голубчик, что-то я устал в последнее время, - согласился профессор, набрасываясь на яичницу.

Поедая приготовленную Максом нехитрую снедь, Сергей Иванович рассказывал:

- Ритуал для вызова Фуриса я изучил, все необходимые для этого ингредиенты собрал. Так что, как только подъедут все остальные, мы его вызовем и расспросим.

- А он захочет отвечать?

- Пригрозим. Хорошо бы было соорудить экскипулу, но я в области черной магии не силен.

- Никаких экскипул! - воскликнул Макс, взглянув на свой меч, который год назад чуть не лишил его души. - Будем действовать методом убеждения.

- Да разве демона можно в чем-нибудь убедить?

- Давайте ему что-нибудь пообещаем! Он же демон воровства, правильно? Допустим, можно предложить в обмен на сотрудничество выпустить из тюрьмы пару-тройку воришек.

- Боюсь, голубчик, дело тут слишком серьезное, чтобы он пошел на такую сделку, - не согласился профессор.

- Тогда не знаю, - расстроился Макс.

- Ну, хорошо. Давайте попробуем сначала просто поговорить с ним, а если уж ничего не выйдет, тогда сделаем экскипулу.

Произнеся эту фразу, профессор откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и тут же тоненько засвистел носом. Макс принес из спальни плед, укрыл им Сергея Ивановича и спустился вниз. Некоторое время он размышлял, чем бы заняться, потом вышел из дома и устроился на крыльце, наблюдая за юркими змейками, которые, нисколько его не боясь, скользили среди травы. Солнце уже висело низко над горизонтом, день катился к вечеру. Макс залюбовался позолоченными осенними деревьями, прощальной розовостью заката, голубоватым туманом, который появился над болотом и теперь тонкой невесомой дымкой стлался низко по земле.

На душе было хорошо и спокойно, так, как будто не было таинственного похищения, как будто не предстояло опасное путешествие во Мрак. Макс почувствовал блаженное умиротворение, и тут же к нему пришло ощущение энергетических нитей, которые тянулись отовсюду. Он сделал глубокий вдох, вытянул руки ладонями вверх и раскрылся навстречу потоку силы, которая вливалась в него, даря ощущение всемогущества. Энергия воздуха, солнца, деревьев устремлялась в него, смешивалась с его собственной энергией, и бродила по всему телу, взрывая его изнутри приступами радости и жажды действия. Макс сосредоточил энергию на уровне солнечного сплетения, собрав ее в единый тугой комок, и принялся напитывать его все новыми и новыми нитями, проникающими извне через кончики пальцев. Когда энергетический шар сделался таким огромным, что терпеть его мощь в себе стало невозможно, Макс переместил его в руки, сведя их так, словно держал в них большой мяч. Ладони словно кололи мириады крохотных иголочек, между ними пульсировал энергетический заряд невероятной величины. Со стороны могло бы показаться, что Макс занимается пантомимой, так как обычный человек не смог бы увидеть биения энергий в его руках. Но сам Макс видел, и это было великолепное зрелище: между его пальцев будто проскакивали молнии: зеленые, красные, голубые - они свивались, сплетались между собой, ограниченные формой шара. И это сплетение энергий многократно увеличивало их силу, порождало новую энергию, которая подчинялась Максу.

Некоторое время он любовался игрой разноцветных нитей в заряде, потом, осторожно, словно отпуская в небо воздушный шар, направил его вверх. Заряд взмыл в закатное небо, и Макс еще долго наблюдал за тем, как он поднимается, а потом, на огромной высоте, ком начал разворачиваться. В темнеющем небе образовалась энергетическая спираль, она медленно раскрутилась, и над болотом вспыхнула корона северного сияния. Макс, знавший об этом явлении из учебников, но никогда не наблюдавший его воочию, не отрываясь, смотрел на буйство красок, жалея только о том, что его не видит Аня. Стемнело, и на фоне ночного неба северное сияние загорелось еще ярче. В сказочном пламени преобладали синие тона, напомнившие Максу Анины глаза. Постепенно синий цвет переходил в голубой, который становился все светлее и светлее, и наконец, истончаясь, истаивал в нестерпимом алмазном блеске. Периодически сияние меняло свой оттенок и становилось то сиренево-розовым, то бирюзово-зеленым, то окрашивалось в зловещие багровые тона, которые затем снова вспыхивали сапфировой синевой. Макс, подозревавший, что создал совершенно несвойственное для этих широт явление, любовался сиянием, пока оно не растворилось в темноте ночи. Только тогда Макс поднялся и отправился в гостевую комнату, улегся на кровать и сразу же провалился в сон.