Диана Удовиченко - Семь цитаделей

С первыми лучами солнца она разбудила остальных.

- Пора ехать.

Никто не стал возражать против раннего пробуждения. Всем хотелось как можно быстрее выбраться из пустыни.

- Что же вы, голубушка? - укорил Викторию Сергей Иванович. - Почему не разбудили меня? Вам же тоже нужно отдыхать.

- Ничего, в Цитадели отосплюсь, - ответила Виктория, седлая своего серпенса, который на рассвете дисциплинированно вернулся вместе с остальными ящерами.

И снова потянулась пустыня. Песок, колючки, змеи, призраки.

- Мы правильно едем? - не выдержал Илья под вечер.

- Правильно, - подтвердил Сергей Иванович.

- А вы-то откуда знаете?

- Оглянитесь вокруг, голубчик. Пустыня заканчивается.

Действительно, кое-где песок перемежался с островками каменистой почвы, колючки сменил густой кустарник, покрытый черными сухими листьями. Призраки исчезли.

- Ну, наконец-то! - обрадованно воскликнул Ромка, подгоняя своего дракона.

Путники приободрились, стремясь до наступления ночи выбраться из пустыни и надеясь найти Цитадель.

- Там что-то есть, - произнесла Виктория, указывая вперед.

Лапы серпенсов ступили на твердую растрескавшуюся землю, ящеры побежали быстрее, словно чувствуя нетерпение седоков. Вскоре путники подъехали к небольшой деревеньке, состоявшей из нескольких десятков низких лачуг. Вокруг домиков деловито сновали люди, одетые в свободные балахоны.

- Это что, селение дикарей? - настороженно пробормотала Виктория, останавливая серпенса.

- Это Цитадель, - раздался мягкий голос из-за ее плеча.

Девушка резко обернулась. Сзади стоял невысокий худощавый человек неопределенного возраста. Виктория могла бы поклясться, что еще секунду назад его не этом месте не было. Как он мог оказаться за ее спиной, она не понимала. Впечатление был такое, что человек возник прямо из воздуха. Он почтительно поклонился и произнес:

- Приветствую вас, странники.

- Как Цитадель? - изумился Ромка. - А где ваша крепость?

- Свободные духом не нуждаются в крепостных стенах, - ответил человек. - Нас защищает сила мысли.

Вернувшись из Морнеметона, Макс ощутил давящую усталость. Он прошел в свой сарай и рухнул на сено, мгновенно отключившись. Проснулся оттого, что кто-то упорно тряс его плечо.

- Вставай, Ордан! - над Максом склонилась Сайме.

- Я долго спал? - осведомился он, усаживаясь на сене.

- День, и еще ночь, - усмехнулась жрица.

- Ничего себе! - присвистнул Макс, ощутив вдруг невероятный голод.

- Пойдем завтракать, Ордан.

Сайме развернулась и вышла из сарая. Макс поспешил следом за ней, гадая, чем обязан такой любезности наставницы. На улице его встретила Элоас, которая теперь тоже вела себя несколько иначе: кошка подошла к нему и дружелюбно толкнула головой в плечо, приветствуя, как равного. Странно, но поведение Бульки тоже изменилось. Взгляд его, как и прежде, был полон преданной любви, но теперь пес был грустным и больше не ластился к Максу.

После завтрака Сайме сказала:

- Теперь ты бард, начинается твое обучение.

- Я буду учить стихи? - поинтересовался Макс, вспомнив рассказ Гиральда.

- Стихи? - рассмеялась Сайме. - Нет, Ордан, стихи оставь светлым бардам. Ты - темный, и я буду учить тебя заклинаниям.

Она провела в воздухе рукой, и плащ Макса поменял цвет на темно-красный.

- Теперь ты будешь носить цвета крови.

Сайме протянула ему крошечный розоватый листик.

- Разжуй его и проглоти. Это обострит твои чувства и усилит память.

Макс послушно положил лист в рот и принялся перетирать его на зубах, ощущая вяжущий горьковатый вкус. Проглотив, он почувствовал себя странно: мир наполнился разными звуками. Его уши улавливали тихий шорох сухой травы под легким ветерком, дыхание Элоас, лежавшей в нескольких шагах от дома Сайме, дробный топоток мыши, бежавшей мимо сарая, журчание родника в лесу… Зрение тоже усилилось, теперь он мог различать тончайшие оттенки цвета и поразился тому, насколько изменилась окружающая его реальность. Он видел микроскопические трещинки в бревнах дома, тончайшую паутинку в темном углу, ему казалось, что он может видеть предметы насквозь и смотреть внутрь вещей. Потом нахлынули мириады запахов, и Макс впервые понял, как ощущают мир животные. Кожа приобрела невероятную чувствительность, стала словно в несколько раз тоньше. Пальцы ощущали даже прикосновение пылинок и движение воздуха.

- Пойдем в Морнеметон, Ордан, - сказала Сайме, вставая из-за стола.