Диана Удовиченко - Семь цитаделей

- Поклонись кровавой Морриган, - произнесла Сайме, когда Макс вышел из воды и, дрожа от холода и отвращения, остановился перед ней.

Он обернулся туда, куда указывала рука жрицы, и остолбенел: труп дикаря лежал около берега, а над ним склонялась неизвестно откуда взявшаяся женщина в белой одежде - молодая, красивая, с распущенными длинными волосами. Она ласково и бережно, почти любовно, обмывала чудовищную рану на шее жертвы, не обращая на присутствующих ни малейшего внимания. Почувствовав на своем плече руку Сайме, Макс согнулся в почтительном поклоне. На одно мгновение Морриган подняла голову и взглянула на него абсолютно белыми, словно затянутыми бельмами, глазами. Пальцы Сайме с силой впились в его плечо, и Макс сдержал рвущийся наружу испуганный крик. Богиня ответила на его поклон едва заметным кивком и исчезла так же внезапно, как появилась.

- Кровавая Морриган приняла тебя, мальчик, - одобрительно произнесла Сайме. - Теперь ты должен идти к Донну. Возьми жертву.

Подняв на руки обескровленное тело дикаря, Макс пошел следом за жрицей по тропе. Дойдя до поляны, на которой находился колодец Донна, Сайме приказала:

- Сделай подарок богу.

Жрица отрывисто произнесла короткое заклинание, и Макс, повинуясь ее жесту, подошел к колодцу и кинул в его темное нутро холодный труп. Раздался звук, напоминающий чавканье, и из глубины колодца поднялась сокрушительная волна зловония. Макс не ощущал уже ни страха, ни угрызений совести, ни жалости к жертве - ничего, кроме одного желания: пусть это поскорее закончится. Он зажал нос и попятился назад.

- Еще рано! - остановила его жрица и затянула новое заклинание.

К небу устремился мощный столб багрового света, в котором бились плененные души.

- Приветствуй великого Донна, мальчик! - выкрикнула Сайме. - Прими от него свое имя, Истинный!

Не понимая, что делает, но интуитивно ощущая смутную потребность поступить именно так, Макс широко раскинул руки, будто стремясь обнять кровавый свет с трепещущими в нем душами. И свет ответил ему, устремляясь навстречу, сливаясь с ним, охватывая все тело. Макс очутился внутри багрового кокона, чувствуя странное, порочное и болезненное наслаждение. Все его существо наливалось тугой силой, в этот миг он чувствовал себя почти всемогущим. Плененные души отдавали ему свою энергию, наполняя мощью и нечеловеческими способностями. Насыщаясь их жизнью, выпивая ее, как вампир пьет кровь, в какой-то момент Макс увидел в багряном сиянии лик Донна - бесстрастный, уродливый и одновременно божественно прекрасный в этом уродстве. Холодный и далекий, загадочный бог взирал на него из невозможной дали, и взгляд его даровал Максу больше, чем счастье, больше, чем сама жизнь. Он открывал Истинное имя. Смеясь от радости, торжествуя, упиваясь своим открытием, Макс прокричал в темное небо:

- Ордан! Меня зовут Ордан!

Аня проснулась ранним утром и долго лежала в кровати, глядя на хрустальный потолок, сквозь который пробивались причудливо преломленные лучи красного солнца. Сегодня, против обыкновения, ей не захотелось плакать, и девушка встретила начало нового дня улыбкой, вспоминая приснившийся ей сон. Там были мама и папа, и Макс, все они весело смеялись чему-то, радовались и говорили Ане, что все непременно будет хорошо. И сейчас Аня поверила в это. "Все будет хорошо!" - прошептала она, вставая и обращаясь к зеркалу, отражавшему нежное, озаренное улыбкой девичье личико.

Бесплотная служанка-привидение проскользнула в дверь и приготовила

Ане ванну. Следом за ней появился крокодилоподобный демон с подносом, на котором стоял завтрак. Девушка лукаво подмигнула чудовищу, демон, не ожидавший такого теплого приема, что-то неразборчиво прорычал и, пятясь, удалился. Аня беззаботно рассмеялась.

Позавтракав и приведя себя в порядок, она присела на кресло и задумалась, пытаясь решить, чем бы занять еще один день в заточении. Она знала, что Рамир появится ближе к вечеру, и хотя посещения колдуна не приносили ей радости, беседы с ним бывали интересными. Аня уже даже начала привыкать к нему и перестала бояться его прихода. Во многом этому способствовали произошедшие в Рамире перемены, которые Аня ощущала на уровне чувств. Он стал терпимее, спокойнее, в его чувствах появились нотки нежности и неуверенности. Ане даже иногда казалось, что он тяготится ролью тюремщика и стесняется своего прошлого. Не задумываясь о том, что вызвало такой поворот в его сознании, девушка тем не менее пользовалась этим, вызывая колдуна на откровенные разговоры. Она надеялась, что рано или поздно сумеет убедить Рамира отпустить ее.