Дэвид Геммел - Легенда

Хогун и Лучник вышли вместе, оставив Оррина и Каэссу, увлекшихся разговором. Они устроились на траве шагах в тридцати от Друсса, и Лучник прилег, опершись на локоть.

– Мне доводилось читать выдержки из Книги Древних, и одна строчка теперь особенно поражает меня: «Придет час, придет человек». Не было еще часа, когда так позарез требовался бы нужный человек. И вот явился Друсс. Как ты думаешь, это провидение?

– Великие боги, Лучник! Уж не стал ли ты суеверен? – ухмыльнулся Хогун.

– Да нет. Просто хотел бы знать, существует ли судьба, посылающая нужных людей в нужное время.

Хогун сорвал и прикусил стебелек пырея.

– Ладно, давай обсудим это. Можем мы продержаться три месяца, пока Хитроплет наберет и обучит армию?

– Нет. Не с таким количеством людей.

– Значит, не так уж важно, что такое приход Друсса – совпадение или нет. Возможно, мы и продержимся несколько лишних дней благодаря его усилиям, но ведь этого мало.

– Люди готовы к бою, старый конь, поэтому лучше не повторяй при них подобных вещей.

– Что я, по-твоему, – дурак? Я буду стоять рядом с Друссом и умру, когда придет время, – как и все прочие. Я делюсь только с тобой, потому что ты меня поймешь. Ты человек здравомыслящий – кроме того, ты остаешься здесь только до падения третьей стены. Уж с тобой-то я могу говорить откровенно?

– Друсс удержал Скельнский перевал, когда все говорили, что это невозможно.

– Он держал его одиннадцать дней, а не три месяца. И был тогда на пятнадцать лет моложе. Я не преуменьшаю его подвига – Друсс достоин сложенных о нем легенд. Рыцари Дрос-Дельноха! Видали вы таких рыцарей? Крестьяне и зеленые новобранцы. Только Легион бывал в боях – да и то в кавалерийских стычках с наскока. Мы можем сломаться при первом же приступе.

– Но мы не сломаемся, верно? – засмеялся Лучник. – Мы рыцари Друсса, о которых сложат новую легенду. – Смех его, веселый и раскатистый, стал еще громче. – Рыцари Дрос-Дельноха! Это мы с тобой, Хогун. О нас будут петь. Добрый старый Лучник, он пришел на помощь терпящей бедствие крепости из любви к свободе, благородным делам…

– …и к золоту. Не забудь о золоте.

– Это мелочи, старый конь. Не будем портить песню.

– Не будем, виноват. Но ведь для того, чтобы обрести бессмертие в песнях и сагах, сначала полагается умереть?

– Это спорный вопрос. Но я уж как-нибудь сумею его обойти.

На второй стене, именуемой Музиф, нескольким молодым кулам приказали сходить за ведрами для башенного колодца. Ворча, они слезли со стены и встали в очередь у склада.

Потом, каждый с четырьмя деревянными ведрами, они вошли в мелкий погреб, где чернело устье Музифского колодца. Привязав ведра к хитроумному вороту, их стали медленно опускать к темной воде.

– Сколько ж это им не пользовались? – спросил один солдат, когда показалось облепленное паутиной первое ведро.

– Лет десять, – ответил офицер, дун Гарта. – Здешние жители брали воду из того, что в середине. Тут когда-то утонул ребенок, и вода три месяца оставалась отравленной. Это да еще крысы и отпугнуло народ.

– А тело выловили? – спросил солдат.

– Вроде бы нет. Но ты, парень, не бойся. Там уже одни косточки остались – на вкус это не влияет. Попробуй сам.

– Благодарствую, мне что-то не хочется пить.

Гарта со смехом зачерпнул в пригоршни воду из ведра и поднес ко рту.

– С крысиным пометом, с дохлыми паучками! Неужто не соблазнитесь?

Солдаты ухмылялись, но воды отведать никто не пожелал.

– Ну ладно, хватит на сегодня. Ворот работает, ведро налито – мы свое дело сделали. Запрем дверь и займемся чем-нибудь другим.

Гарта проснулся ночью от боли – она терзала ему живот, словно рассвирепевшая крыса. Он скатился с койки, и его стоны разбудили трех других офицеров, деливших с ним комнату.

– Что с тобой, Гарта? – воскликнул один, перевернув извивающееся тело на спину. Гарта поджал колени, его лицо побагровело. Слабеющей рукой он сгреб соседа за рубаху.

– Вода… вода! – прохрипел он.

– Он хочет воды! – крикнул офицер двум другим.

Гарта потряс головой, и тело его выгнулось дугой.

– Великие боги! Да он умер, – сказал офицер, когда Гарта упал ему на руки.

Рек, Сербитар, Вирэ и Винтар сидели у костерка за час до рассвета. Вчера они остановились на ночлег поздно вечером, в укромной лощине на южной стороне лесистого холма.

– Время не терпит, – сказал Винтар. – Лошади выбились из сил, а до крепости еще не меньше пяти часов езды. Быть может, мы успеем до того, как из колодца достанут воду, а может быть, и нет. Возможно, мы уже опоздали. Но есть еще один выход.