Дэвид Геммел - Легенда

– А как же женщины, дети? – спросил Бакда, стряпчий и собственник, с лицом, напоминавшим череп.

– Женщины и дети могут уйти.

– Куда им идти, скажите на милость? И на какие деньги?

– Боги! – загремел Друсс, вскочив на ноги. – Чего вам еще от меня надо? Уйдут ли они, куда пойдут и как – все это касается только их и вас. Я солдат, и мое ремесло – это драться и убивать. И уж поверьте мне, у меня это хорошо получается. Нам приказано драться до последнего – так мы и сделаем. Быть может, я не слишком разбираюсь в законах и тонкостях городского управления, но одно я знаю твердо: человек, который говорит о сдаче перед осадой, есть предатель. И место ему на виселице.

– Хорошо сказано, Друсс, – кивнул Берик, высокий мужчина средних лет с седыми волосами до плеч. – Я и сам не мог бы сказать лучше. Очень вдохновляет. – Он улыбнулся, а Друсс сел на место. – Однако вот что. Вы сказали, что вам приказано драться до последнего. Но ведь приказ может быть изменен: политика такая штука, что рано или поздно затрагивает вопрос целесообразности. В данное время Абалаину выгодно, чтобы мы готовились к войне. Это может придать ему больше веса в переговорах с Ульриком. Но в конечном счете он может склониться к сдаче. Истина остается истиной: надиры покоряли все государства, в которые вторгались, а Ульрик как полководец не имеет себе равных. Предлагаю написать Абалаину с тем, чтобы он рассмотрел этот вопрос заново.

Оррин послал Друссу предостерегающий взгляд.

– Прекрасно изложено, Берик. Нам с Друссом, как людям военным, это не к лицу, вы же вольны писать кому угодно – и я прослежу, чтобы ваша петиция была отправлена с первым же свободным курьером.

– Благодарю вас, Оррин. Это весьма достойно с вашей стороны. А теперь, быть может, перейдем к вопросу о снесенных домах?

Ульрик сидел перед жаровней в овчинном плаще, накинутом на голые плечи. Тощий как скелет шаман Носта-хан сидел на корточках лицом к нему.

– Я не понял, о чем ты говоришь, – сказал Ульрик.

– Я сказал тебе, что не могу больше летать над крепостью. Мне поставили преграду. Прошлой ночью, кружа над Побратимом Смерти, я почувствовал силу, подобную урагану, и она отбросила меня к внешней стене.

– И ты ничего не видел?

– Нет, но я почувствовал… ощутил…

– Говори!

– Это трудно. В уме у меня мелькнуло море, стройный корабль… и мистик с белыми волосами. Я долго думал над этим. Мне кажется, Побратим Смерти призвал себе на помощь белый храм.

– И их сила превышает твою?

– Она иной природы, – уклонился шаман.

– Если они плывут сюда морем, то должны идти в Дрос-Пурдол, – сказал Ульрик, глядя на мерцающие угли. – Найди их.

Шаман закрыл глаза, освободил свой дух от цепей и воспарил над телом. Бесплотный, он понесся над равниной, над холмами и реками, горами и потоками, вдоль Дельнохского хребта – и вот под ним раскинулось море, сверкающее при свете звезд. Шаман летел все дальше и дальше, пока не обнаружил «Вастрель» по слабому огоньку кормового фонаря.

Быстро снизившись, он стал кружить над мачтой. У правого борта стояли мужчина и женщина. Осторожно прикоснувшись к их умам, шаман проник сквозь палубу и трюм в каюты. Но туда он пройти не смог и лишь легко, будто морской бриз, прошелся по краю невидимой преграды. Она отвердела, и шаман отступил. Он вновь выплыл на палубу, тронул моряка на корме, улыбнулся и полетел обратно к предводителю надиров.

Тело Носта-хана дрогнуло, и он открыл глаза.

– Ну что? – спросил Ульрик.

– Я нашел их.

– Можешь ты уничтожить их?

– Думаю, да. Я должен собрать моих учеников.

На «Вастреле» чем-то встревоженный Винтар встал с постели и потянулся.

– Ты тоже почувствовал это, – передал ему Сербитар, спустив свои длинные ноги со второй койки.

– Да. Нужно быть настороже.

– Он не пытался прорвать щит. Что это – признак слабости или, напротив, уверенности?

– Не знаю, – ответил настоятель.

Над ними на корме второй помощник потер усталые глаза, накинул веревочную петлю на руль и устремил взгляд на звезды. Его всегда завораживали эти далекие мерцающие свечи. Нынче они светили ярче обычного – словно драгоценности на бархатном плаще. Один священник как-то сказал ему, что звезды – это отверстия во Вселенной, сквозь которые сияющие глаза богов взирают на землю и на людей. Сказки, конечно, – но помощнику нравилось так думать.

Внезапно он вздрогнул, взял с поручней свой плащ и набросил его на плечи. Потом потер ладони.