Дэвид Геммел - Легенда

Он опустил левую руку в ведро и, твердо держа кинжал правой, вскрыл себе вены на запястье. Вода изменила цвет.

«Дурак я был, что женился, – подумал он со слезами на глазах. – Но она была так хороша…»

Хогун и Эликас смотрели, как легионеры убирают трупы убийц. Зеваки глазели из ближайших окон и приставали с вопросами, но легионеры не отвечали.

Эликас теребил свою золотую сережку, наблюдая за Лебусом-Следопытом, который обходил место побоища. Молодой офицер не уставал восхищаться искусством Лебуса. Тот мог определить по следам пол лошадей, возраст всадников и чуть ли не разговоры, которые те вели у костров. Это превосходило понимание Эликаса.

– Старик вошел в переулок вот здесь. Первый прятался в темноте. Он ударил Друсса, и тот упал, но тут же и встал. Видите кровь? Топор рассек первому бедро. Тогда старик схватился с тремя другими, но, должно быть, потерял топор, потому что отступил вот к этой стене.

– Как же он умудрился убить Мендара? – спросил Хогун – он уже знал обо всем от Друсса, но тоже ценил мастерство Лебуса.

– Я сам не мог взять в толк, командир. Но потом, кажется, понял. Был еще пятый убийца, который поначалу держался в стороне. Мне сдается, настал такой миг, когда Друсс и Мендар прекратили борьбу и стали вплотную друг к другу. Тогда-то пятый и напал. Глядите – вот след каблуков Друсса. Видите глубокую круговую борозду? Мне думается, он развернул Мендара назад, и тот попал под удар пятого.

– Ну и дока же ты, Лебус! – усмехнулся Хогун. – Ребята говорят, что ты можешь выследить птицу на лету, и я им верю.

Лебус поклонился и отошел.

– Я начинаю верить всему, что рассказывают о Друссе, – сказал Эликас. – Чудеса, да и только!

– Да, но все это внушает мне тревогу. Мало нам несметной армии Ульрика – теперь еще и в Дросе завелась измена. Что до Мендара – у меня это в голове не укладывается.

– А еще из хорошей семьи. Я пустил слух, что Мендар помогал Друссу в схватке с надирскими лазутчиками. Авось сработает. Не все обладают талантом Лебуса, притом, когда совсем рассветет, здесь все затопчут.

– Ты правильно сделал – но шила в мешке не утаишь.

– Как там старик? – спросил Эликас.

– Десять стежков на боку и четыре на голове. Он спал, когда я уходил. Кальвар Син говорит – чудо, что череп остался цел.

– А турнир на мечах он судить будет? – Хогун только бровь вскинул, и Эликас продолжил: – Да, полагаю, что будет. Тем лучше.

– Это почему же?

– Если бы не судил он, судили бы вы, и я лишился бы удовольствия побить вас.

– Экий самонадеянный щенок! – засмеялся Хогун. – Не настал еще такой день, когда ты пробьешь мою оборону – даже и деревянным мечом.

– Все когда-нибудь случается впервые. А вы, Хогун, не молодеете. Ведь вам, поди, уже за тридцать. Одной ногой в могиле!

– Что ж, увидим. Может, нам об заклад побиться?

– Штоф красного?

– Идет, мой мальчик. Ничего нет слаще вина, за которое платит кто-то другой.

– Вот я вечером и проверю, – не остался в долгу Эликас.

Церемония была скромная – венчал их настоятель Ордена Мечей, Винтар, а свидетелями были капитан «Вастреля» и его помощник. Море было спокойно, ночное небо безоблачно. Вверху кружили чайки – верный знак того, что земля близко.

Антахейм, один из Тридцати, высокий и стройный, со смуглым, выдающим вагрийскую кровь лицом, принес кольцо: простенький золотой обруч.

Теперь близился рассвет, все спали. Рек стоял один на носу, и звездный свет мерцал на серебряном ободе, охватывающем его голову, а темные волосы развевались на ветру, как знамя.

Итак, жребий брошен. Рек собственной рукой намертво связал себя с Дельнохом. Соленая пена обожгла глаза – он отошел и сел спиной к борту, завернувшись в плащ. Всю свою жизнь он стремился убежать от страха, заставляющего дрожать руки и трепетать сердце. Теперь его страхи растаяли, словно воск на огне.

Князь Регнак из Дрос-Дельноха, Хранитель Севера.

Вирэ сначала отказала ему – но Рек знал, что ей придется принять его предложение. Если она откажется выйти за него, Абалаин пришлет ей своего жениха. Недопустимо, чтобы Дельнох оставался без вождя – и в равной мере недопустимо, чтобы этим вождем была женщина.

Капитан согласно обряду оросил их головы морской водой, но честный Винтар не стал желать, чтобы они плодились и размножались, ограничившись более подходящим благословением: «Будьте счастливы, дети мои, ныне и до конца своих дней».

Друсс отбился от покушавшихся на него злодеев, ган Оррин обрел силу, а Тридцать – всего в двух неделях пути от Дрос-Пурдола, откуда начнется последняя стадия их странствия. Ветры были благоприятны, и «Вастрель» придет в гавань на два-три дня раньше намеченного срока.