Дэвид Геммел - Нездешний

— Этот безнадежен, — передал Дардалиону Астила.

— Я знаю. Он уснул... и больше не проснется. Походный лазарет был забит койками, тюфяками и носилками. Женщины ходили между рядами, меняя повязки, вытирая мокрые лбы, говоря тихие слова утешения. Сам Карнак попросил их помочь, и их присутствие действовало лучше всякого лекарства: ни один мужчина не станет проявлять слабость перед женщиной, поэтому раненые стискивали зубы и делали вид, что им не больно.

К Дардалиону подошел главный лекарь, хрупкий человек по имени Эврис. Они как-то сразу подружились, и лекарь был несказанно рад, что священники в трудное время пришли ему на помощь.

— Нам становится тесно здесь, — сказал Эврис, вытирая окровавленной тряпицей лоб.

— Да, здесь слишком душно, и в воздухе чувствуются болезнетворные миазмы.

— Это от трупов внизу. Гану Дегасу негде было хоронить их.

— В таком случае их следует сжечь.

— Надо бы, но подумай, как это повлияет на солдат. Видеть, как твои друзья падают, — одно дело, а смотреть, как они корчатся в огне, — совсем другое.

— Я поговорю с Карнаком.

— Видел ты в последнее время гана Дегаса?

— Нет. Уже несколько дней как не видел.

— Он гордый человек.

— Как большинство воинов. Без гордости не было бы и войн.

— Карнак обошелся с ним круто — обозвал его трусом и пораженцем. Это все неправда. Не было еще на свете человека столь сильного и стойкого, как Дегас. Он думал только о благе своих людей — знай он, что Эгель до сих пор сражается, он даже не помыслил бы о сдаче.

— Чего ты хочешь от меня, Эврис?

— Поговори с Карнаком — убеди его извиниться, пощадить чувства старика. Карнаку это ничего не стоит, а Дегаса избавит от отчаяния.

— Ты хороший человек, лекарь, коли способен думать о таких вещах посреди своих изнурительных трудов. Я сделаю, как ты просишь.

— А потом поспи немного. Ты выглядел на десять лет моложе, когда прибыл сюда шесть дней назад.

— Это потому, что днем мы работаем, а ночью охраняем крепость. Но ты снова прав. Я проявил бы гордыню, делая вид, что могу продолжать так вечно. Я непременно отдохну, обещаю тебе.

Дардалион прошел в боковую каморку и снял с себя окровавленный фартук. Потом наскоро помылся, налив воды из ведра в глиняный таз, оделся и начал застегивать панцирь. Латы показались ему слишком тяжелыми — он оставил их на узкой койке и вышел в прохладный коридор. У выхода во двор он услышал звуки битвы — лязг мечей, яростные крики, выкрики командиров и стоны умирающих.

Он медленно поднялся по истертым ступеням в замок, оставив гнетущий душу шум позади. Комнаты Дегаса помещались на самом верху. Дардалион постучался, но не получил ответа. Тогда он открыл дверь и вошел. Большая комната, опрятно убранная, была обставлена скромно — резной стол с несколькими стульями, ковер на полу перед обширным очагом и шкафчик у окна. Дардалион с глубоким вздохом прошел к нему. Внутри хранились медали, полученные за сорок лет службы, и памятные дары — резной щит, пожалованный дуну Дегасу за некую кавалерийскую кампанию, золотой кинжал и длинная серебряная сабля с вытравленной на клинке надписью “Единственному”.

На нижней полке лежали дневники Дегаса — по одной тетради на каждый год военной службы. Дардалион открывал их наугад. Фразы, написанные безупречно четким почерком, изобличали чисто воинское мышление.

Запись десятилетней давности гласила:

Летучий отряд сатулов напал на окраины Скарты одиннадцатого числа. Посланы две полусотни с целью истребления. Альбар командовал первой, я второй. Неприятель был захвачен моим отрядом на горном склоне за Экарласом. Лобовая атака представлялась опасной, ибо врага прикрывали валуны. Я разделил отряд на три части, и мы обошли их сверху, обстреляв из луков. В сумерки они попытались прорваться, но к тому времени я развернул людей Альбара в овраге под горой, и сатулы были перебиты. С сожалением отмечаю, что мы потеряли двоих, Эсдрика и Гарлана, оба отменные кавалеристы. Сатулов было восемнадцать человек.

Дардалион осторожно убрал тетрадь на место и взял самую последнюю. Там почерк был уже не столь твердый.

Пошел второй месяц осады, и я не вижу надежды на успех. Я лишился былого крепкого сна. Всю ночь меня мучают кошмары.

И далее:

Люди гибнут сотнями. Меня посещают все более странные сны, как будто я летаю в ночном небе и вижу внизу дренайскую землю. Ее населяют одни мертвецы. Ниаллад мертв, Эгель мертв, и только мы дерзаем жить в мире призраков.