Элдон Томпсон - Алый меч

— Обычно?

— Ну, за исключением периодов войн.

Джером увидел, как на глазах побледнел Эллайен.

— Когда ты приезжал сюда в последний раз?

— Года полтора назад.

Времени достаточно для самых неожиданных перемен, подумал Джером. Границы могли сдвинуться самым драматическим образом. Не исключено, что какие-нибудь племена — допустим, повайи — полностью стерты с лица земли. На такие упущения Джером исподволь намекал Килаку. Знали бы заранее, вероятно, не согласились бы отправиться в поход.

Своевременное предупреждение уберегло бы путешественников от ужасной глупости.

Но теперь уже слишком поздно. Нет смысла спрашивать, что могло бы случиться. В самой глубине запретных болот они окружены расой, привыкшей ненавидеть род людской. Оставался единственный вопрос — что же в такой ситуации предпринять.

Когда последние солнечные лучи покинули джунгли, Килак вывел спутников сквозь живую стену тростника и кустарника на голую и грязную землю. Перед путешественниками раскинулось обширное болото, туманный покой которого беспокоили лишь длинноногие и юркие водомерки. Джером впал в отчаяние. Они вышли на небольшую отмель. Поворачивать больше некуда. Похоже, путешествие подошло к своему печальному завершению.

— Вот и они.

Джером инстинктивно развернулся. Загоняя добычу в угол, дикари выступили из зарослей. Они бесшумно проскальзывали сквозь кусты, словно звери, ощетинившиеся многочисленными лезвиями и иглами. Забыв о предупреждении Килака, Джером потянулся за мечом. Моментально рой игл впился ему в руку и плечо. Стиснув зубы, Джером выдернул меч из ножен. Но не успел он замахнуться, как и меч, и рука сделались невероятно тяжелыми. Джером с ужасом наблюдал, как бесчувственные пальцы выпустили рукоять, и клинок упал в грязь возле конских копыт.

Эллайену повезло не больше. Каким-то чудом лучнику удалось натянуть тетиву еще до того, как дротики настигли его, но единственная стрела пролетела мимо цели. Или скорее жертва избежала удара — не просто уклонившись от стрелы, а с невероятной скоростью схватив древко на лету. Лучник неуклюже, будто соломенная кукла, выскользнул из седла, пораженный в грудь дюжиной игл.

Джерома постигла та же судьба. Со всех сторон увидел он выбритые головы и стреляющие трубки, выкаченные глаза и надутые щеки. Он понимал, что происходит, но не мог ничего поделать. Сначала иглы вонзились в руку, державшую меч, а затем Джером ощутил укусы на лице и шее. Через мгновение он без чувств повалился на землю.

Приземлившись на ноги в зловонную болотную воду, Джером рухнул на бок. Шея вы вернулась так, что взгляд обратился в сторону Килака. Паренек остался в седле и, вытянув руки над головой, скрестил запястья, что, вероятно, служило жестом покорности. По всей видимости, это сработало, поскольку юноша избежал ядовитых иголок. Дикари обступили Килака, клокоча и чирикая на своем языке. Похоже, слова не сулили ничего хорошего. Пока Джером ждал, что же случится дальше, на сцене появилось ехидно улыбавшееся татуированное лицо. Заостренные зубы щелкнули, но не кровожадно, а, как показалось Джерому, самодовольно. Хотя значения это не имело. Джером успел разглядеть в ноздрях дикаря торчащие осколки костей, напоминавшие каменные выступы на склоне горы. Если потомок эльфов намеревался своим внешним видом вселять страх и ужас в сердца жертв, то цель была достигнута с лихвой.

Джером попытался заговорить, но язык не слушался. Дикари принесли деревянный шест, к которому кожаными ремнями привязали добычу за щиколотки и запястья. Двое подняли шест и погрузили на плечи. Джером с трудом приподнял голову и успел заметить, что Эллайена встретили с тем же гостеприимством. Килак тоже был связан, но по крайней мере стоял на ногах. Сзади в шею его упиралось копье, а руки оказались крепко-накрепко скручены. Через мгновение процессия с добычей, лошадьми и прочими пожитками тронулась в путь.

Коней они тоже съедят, подумал Джером. Интересно, кто вкуснее, он или его лошадь?

Действие яда оказалось кратковременным, что явилось, однако, слабым утешением для пленников. Джером даже горько пожалел, что его конечности обрели чувствительность вскоре после того, как муукла'аянцы покинули болото. Когда ядовитая преграда исчезла, боль завладела телом. Свежие синяки после падения, тугие кожаные ремни на щиколотках и запястьях и не успевшая толком зажить рана на спине разом дали о себе знать. Еще больше пугало полное неизвестности и страданий будущее. Собирались дикари освежевать, выпотрошить и зажарить пленников на костре или же сварить в кипящем котле, не суть важно. Пленникам предстояло умереть в нестерпимых муках.