Элдон Томпсон - Алый меч

Джером давно вырос из этого возраста или, по крайней мере, предпочитал так думать. Неизбежное следствие назначения хранителем деревни. Хотя эта должность имела скорее церемониальное значение — в маленькой общине порядок подвергался угрозе крайне редко. Те, кто предпочел жить и трудиться в лесах восточного Калгрена, сделали свой выбор, разделяя одни и тс же цели и идеалы. Многие соседи успели породниться. О политических интригах здесь и не слыхивали. Как и в любой семье, время от времени возникали споры, которые решались быстро и мирно, а необходимость в помощи Джерома в качестве хранителя порядка возникала крайне редко.

Несмотря ни на что, это была священная обязанность, доверенная ему уже более года назад, в восемнадцать лет — ранее никому звание Фейзона не доставалось в столь раннем возрасте. Джером не мог обмануть доверия людей. Он прилагал все силы, чтобы оправдать и превзойти ожидания односельчан, но в душе оставался скромным деревенским парнем, что и мешало ему устроить такой грандиозный спектакль, который с непревзойденным талантом разыгрывал перед сельскими ребятами его лучший друг.

В увлекательном представлении Эллайена не было ничего постыдного, просто характером он отличался от приятеля. Охотник ярко и откровенно играл на публику, что для Джерома было неприемлемо. В каком-то смысле молодой хранитель деревни предпочел бы видеть себя на месте друга. Джером, без сомнения, был человеком открытым и доброжелательным в компании близких друзей, но в присутствии большой аудитории он обычно замолкал, становился замкнутым и сдержанным, опасаясь сказать что-либо обидное или неловкое. Однако частенько у него возникало желание просто плюнуть на все и расслабиться.

Может быть, тогда обстоятельства, не подвластные его воле, доставляли бы Джерому меньше беспокойства.

Юноша вздохнул. Он встал и немного прошелся, не зная, как скоротать время. Старейшины не посчитали необходимым истолковать свое решение, а Ригдон, отдавший приказ ждать снаружи, был необычно резок с друзьями. Джером ждал объяснений. Первый старейшина, отец Джерома, стоял в дальнем углу комнаты и вполголоса убеждал в чем-то незнакомку. Старейшина поднял глаза, но холодный уклончивый взгляд не дал никакого ответа. Он слабо кивнул и подал сигнал Ригдону. Вот и все, что удалось разглядеть юному защитнику. Ни один из собравшихся на совет не посмотрел больше в его сторону.

Джером тщетно пытался понять, что вызвало столь странное поведение совета, в особенности его отца.

Он взглянул в сторону Эллайена, туда, где была привязана лошадь спасенной дамы. Рослая кобылица спокойно щипала траву, совершенно оправившись после недавней погони. Джером еще раз подивился искусно расшитой попоне и богато украшенной упряжи, которые теперь висели на заборе — верные признаки того, что лошадь принадлежала очень богатому хозяину.

Но кому именно? Завораживало что-то особенное в этой женщине. Мысль не давала Джерому покоя, словно юркий зверек, которого никак не удается схватить. То было нечто большее, чем неожиданное и тревожное появление незнакомки, чем молчаливый отказ поведать своим спасителям правду о себе или своем положении. Что-то необычное проглядывалось в ее внешности и осанке, в том, как Ома внимательно изучала своих спутников на пути в деревню. Дама посматривала украдкой на Джерома и Эллайена, словно стараясь увидеть и разгадать их тайны. И, безусловно, это странное ощущение было связано с повелением старейшин при появлении спасенной женщины. Ведь они оставили его, Фейзона поселения Дилн, вянуть и гнить, как упавшее яблоко.

Джером перевел взгляд с лошади на крону деревьев, на голубое небо, и карусель его мыслей повернулась в сторону окружающего мира. Деревня расходилась от площади концентрическими кольцами. Кроме здания совета, перед которым сидел Джером, в центре Дилна находились еще с дюжину разных домов, служивших общественным нуждам деревенских жителей. Незамысловатые бревенчатые строения надежно защищали от непогоды. Здесь располагались скромные здания кожевенной лавки, кузницы, склада, небольшой школы, постоялого двора, таверны. Некоторые строения использовались для общественных целей, например, пристроенный к кузнице и обнесенный высоким частоколом сарай, в котором содержали нарушителей порядка. Для арестантов жар и гул кузницы служили хорошим поводом тщательно обдумывать свои поступки в будущем. Многие из этих домов практически не использовались, их поддерживали в пригодном состоянии на тот случай, когда они могли пригодиться. Не менее примечательным местом была рыночная площадь, где жители и приезжие выменивали товары и предлагали услуги.