Дэвид Геммел - Сипстрасси

– Кто ты? – спросил Крейн, оттягивая время, чтобы подумать.

– «Раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий», – процитировал тот негромко глубоким басом.

Крейн был ошеломлен. Слова из псалма, который он назвал старому фургонщику, но будто заряжены скрытым смыслом.

– Посторонись, – приказал Крейн, – и не вздумай воспрепятствовать свершениям во имя Господа. – У тебя есть выбор; жить или умереть, – сказал высокий все так же тихо и без всякого гнева.

У Крейна противно защемило в животе от ужаса. Этот его убьет – Крейн с ледяной уверенностью поверил ему.

Если он попытается поджечь фургон, то высокий выхватит один из своих пистолетов и уложит его. У него пересохло в горле. От факела отвалился горящий уголек и обжег ему пальцы, но Крейн не шевельнулся… Не мог шевельнуться. Позади него стояли пятнадцать вооруженных людей, но он знал, что, находись они в сотне миль отсюда, пользы ему от них было бы ровно столько же. Глаза ему залил пот.

– Аарон, что такое? – окликнул его Лич.

Аарон уронил факел, попятился. Руки у него тряслись. Высокий надвигался на него, и Клятвоприимца охватила паника.

Он повернулся, кинулся к своей лошади, вскарабкался в седло и, вцепившись в поводья, почти полмили проскакал галопом, беспощадно колотя лошадь каблуками. Потом натянул поводья и спешился.

Упав на колени, он ощутил во рту вкус желчи, и его начало рвать.

У Шэнноу стучало в висках, но он шел прямо к охранникам Клятвоприимца. Аарон Крейн уже почти исчез из виду, но его люди в растерянности топтались на месте.

– Ваш вождь уехал, – сказал Шэнноу. – У вас здесь есть еще какие-то дела?

Коренастый парень, который подал Крейну факел, весь напрягся, и Шэнноу видел, как в нем нарастает ярость. Однако тут к ним подошел Иеремия.

– Вы долго ехали, и вас, наверное, томит жажда, – сказал он. – Исида, принеси им воды. Клара, сходи в мой фургон за кружками. Друзья мои, – продолжал он, – в эти беспокойные времена подобные недоразумения неизбежны. Мы все верные последователи Книги, а разве она не повелевает нам любить ближних и благотворить ненавидящим нас?

Исида, красная от гнева, принесла медный кувшин, а беременная Клара подошла к охранникам, раздавая им жестяные кружки.

Коренастый махнул Исиде, чтобы она отошла, и уставился на Шэнноу.

– Что ты сказал Клятвоприимцу? – прорычал он.

– Спроси у него, – ответил Шэниоу.

– И спрошу, черт дери! – Он обернулся к своим товарищам, которые все жадно пили из кружек. – По коням! – крикнул он.

Когда они ускакали, Шэнноу вернулся к костру и тяжело опустился в кресло доктора Мередита. Иеремия и доктор подошли к нему.

– Благодарю вас, друг мой, – сказал Иеремия. – Боюсь, они убили бы нас всех.

– Было бы неразумно остаться тут на ночь, – сказал ему Шэнноу. – Они вернутся.

– Среди нас есть такие, – сказал апостол Савл, а солнечный свет искрился в его длинных золотистых волосах, – кто льет слезы над тысячами тех, кто пал, сражаясь против нас в Великой войне. И говорю вам, братья, я – один из них. Ибо эти заблудшие души, отдавая жизнь за дело тьмы, веровали, будто они сражаются за свет. Но, как поведал нам благой Господь, узок путь, и немногие находят его. Тем не менее Великая война закончена, братья мои. Она выиграна во славу Бога и сына его, Иисуса Христа. И выиграна она вами, и мной, и множествами верующих, кто твердо противостоял сатанинским деяниям наших врагов, и язычников, и исчадий.

Раздались восторженные возгласы, и Нестор Гаррити всем сердцем пожалел, что не был воином Христовым в Великой войне. Но он же тогда был еще ребенком, ходил в младшую школу и трепетал перед грозной Бет Мак-Адам. Вокруг него теснились жители и жительницы Долины Паломника, сошедшиеся на Длинном Лугу услышать апостольское слово. Кое-кто из присутствующих помнил, как двадцать лет назад над Долиной Паломника проплыла узкая серебристо-белая летающая машина, неся людям Диакона и его апостолов. Как хотелось Нестору увидеть ее в полете! Восемь лет назад отец свозил его в Единство и сводил в великий храм в центре города. Там на пьедестале из сверкающей стали покоилась эта летающая машина. То мгновение навсегда врезалось в память Нестора.

– Да, она закончилась, друзья мои, но нас ожидает новая битва, – сказал апостол, и эти слова вернули Нестора из прошлого в настоящее. – Силы Сатаны сокрушены, но в стране еще таятся зло и погибель, ибо, как сказано в Писании, Дьявол великий обманщик, сын утренней звезды. Не заблуждайтесь, братья и сестры мои. Дьявол не безобразный зверь. Он красив и обходителен, а слова его источают мед. И многие будут обмануты им. Он голос недовольства, нашептывающий вам в уши по ночам. Он мужчина – или женщина, – кто говорит против усилий нашего Диакона и его святых вернуть сей измученный мир Господу. Ибо разве не написано «и судим будет каждый по делам своим»? И я спрашиваю вас, братья: кто принес истину в сей заблудший мир? Ответьте мне!