Дэвид Геммел - Сипстрасси

— Считая с новорожденными, восемьдесят семь. Нет, восемьдесят восемь. Я не сосчитал сына Дуала.

— Порядочная семья.

— Она была бы больше, если бы не канны.

— Они часто устраивают налеты?

— Нет. На поселок они ни разу не нападали. Не хотят согнать нас отсюда. Мы — отличный источник развлечения… и пищи. Обычно они устраивают засады на наших охотников.

— Вы как будто не питаете к ним ненависти, Каритас. Когда вы упоминаете их, ваше лицо выражает только сожаление.

— Они не виноваты в том, что стали такими, мистер Шэнноу. Причина — этот край. Я знаю, вы сочтете меня отпетым лжецом, но когда канны пришли сюда, они были обыкновенными земледельцами. Может, причиной явилась вода или нечто в воздухе — не знаю. Но из года в год это нечто изменяло их. Подарок от моего поколения! Мы всегда были щедры на смертоносные дары.

— Я знаком с вами уже два месяца, — сказал Шэнноу, — и не понимаю, почему вы так упорно настаиваете на своих небылицах. Я знаю, вы очень умны, а вы должны знать, что я не глуп. Почему же вы продолжаете играть в эти загадки?

Каритас опустился на траву и жестом пригласил Шэнноу сесть рядом с ним.

— Мой милый мальчик, настаиваю я потому, что так все и было. Но, предположим, этот край воздействовал и на меня — и это лишь фантазии, бред. Я полагаю, что говорю правду, моя память утверждает, что это правда, но ведь я могу быть и просто сумасшедшим. Так ли уж это важно?

— Для меня важно, Каритас. Вы мне нравитесь. Я у вас в долгу.

— Вы ничего мне не должны. Вы ведь спасли Селу. Однако одно меня заботит: направление, в котором двигались ваши фургоны. Вы назвали северо‑запад?

— Да.

— А намерения повернуть на восток не было?

— Нет, насколько мне известно. А что?

— Вероятно, ничего. Это странный край, и по сравнению с некоторыми его обитателями канны могут показаться воплощением гостеприимства.

— Этому так же трудно поверить, как некоторым вашим историям.

Улыбка исчезла с лица Каритаса.

— Мистер Шэнноу, мальчиком я читал старинную легенду о жрице по имени Кассандра. Она была взыскана даром пророчества и всегда говорила правду. Но, кроме того, она была проклята — ей никто не верил.

— Прошу прощения, мой друг. Мои слова были необдуманными и грубыми.

— Ничего, мистер Шэнноу, не пойти ли нам дальше?

Они продолжили прогулку в молчании, которое тяготило Шэнноу.

День выдался жаркий, в голубом небе сияло солнце, и лишь изредка плывущее облако приносило тень и прохладу. Давно уже Шэнноу не чувствовал себя таким сильным. Каритас остановился возле кучи камней и поднял кругляш величиной с кулак.

— Возьмите его в левую руку, — приказал он.

Шэнноу повиновался.

— Несите его, пока мы не закончим этот круг.

— Столько мне его не пронести, — возразил Шэнноу.

— Узнать это мы можем, только если вы попытаетесь, — резко сказал Каритас.

Они пошли дальше, и через несколько шагов левая рука Шэнноу начала дрожать. На лбу выступил пот, а на семнадцатом шаге кругляш выпал из его затекших пальцев. Каритас поднял палку и вонзил ее в землю.

— Ваша первая веха, мистер Шэнноу. — Завтра вы пронесете камень дальше.

Шэнноу растирал онемевшую руку.

— Я рассердил вас, — сказал он.

Каритас повернулся к нему, сверкнув глазами.

— Совершенно верно, мистер Шэнноу. Я прожил слишком долго и видел слишком много — вы понятия не имеете, как оскорбительно замечать, что тебе не верят. И я скажу вам еще кое‑что, чего вы не сумеете ни понять, ни представить себе: я был специалистом по компьютерам и писал книги о программировании. Таким образом среди всех живущих в мире я величайший автор и эксперт в области, которая тут и сейчас до непристойности бесполезна. Я жил в мире алчности, насилия, похоти и террора. Этот мир погиб. Но что я вижу вокруг себя теперь? Точно то же, только, к счастью, в гораздо меньшем масштабе. Ваше недоверие ранит меня больше, чем я способен выразить.

— Так начнемте заново, Каритас, — сказал Шэнноу, опуская ладонь на плечо старика. — Вы мой друг, я доверяю вам и клянусь считать правдой, что бы вы мне ни говорили.

— Благородный жест, мистер Шэнноу. Его достаточно.

— Так расскажите, чем опасен восток.

— Вечером мы сядем у огня и потолкуем, но сейчас меня ждут дела. Еще дважды обойдите поселок, мистер Шэнноу, а когда увидите свою хижину, постарайтесь вернуться в нее бегом.

Едва старик удалился, как к Шэнноу, отводя глаза, подошла Куропет.

— Вы себя лучше чувствуете, Громобой?