Дэвид Геммел - Сипстрасси

Прасамаккус на склоне холма мог только следить со скорбным восхищением, как эти двое бросали вызов невозможному. За их спиной солнце закатывалось в золото и багрянец, и вода под сумеречной дымкой была алой.

Вновь готы рванулись вперед и были встречены холодным железом и доблестью.

Кулейн поскользнулся, и в бок ему вонзился меч, но его меч ударил снизу в пах врага, и тот с воплем откинулся на спину. Кулейн выпрямился, отбил новый удар и вторым мечом рассек горло нападавшему. Олег Хаммерханд умирал. Ему пронзили легкое, и кровь, пенясь, стекала по его бороде, в животе у него торчал меч, чей владелец пал от ответного чисто инстинктивного удара.

С бешеным ревом гнева и бессилия Олег врезался в ряды готов, тяжестью тела сбивая их с ног. Со всех сторон в него вонзались мечи, но в самый момент смерти его кулак опустился на шею ближайшего из врагов и сломал ее. Когда он упал, Кулейн бросился в гущу свалки, рубя и коля обоими мечами. Готы в растерянности снова отступили.

Прасамаккус закрыл глаза. По его щекам струились слезы. Ему невыносимо было смотреть на гибель Владыки Ланса, но не хватало духа отвернуться. Вдруг справа от себя он услышал топот марширующих ног. Прасамаккус выхватил охотничий нож и захромал навстречу, готовый умереть. Первым, кого он увидел, был Гвалчмай, который шел рядом с Северином Альбином. За ними шагали последние легионеры Девятого легиона Утера – седые ветераны, давно пережившие пору расцвета своих сил, но сохранившие гордую осанку. Гвалчмай бросился к нему:

– Что тут происходит, мой друг?

– Кулейн пытается удержать дамбу. Готы ищут тело короля.

– Девятый, ко мне! – крикнул Северин, и его гладий выскользнул из бронзовых ножен. С громовым криком восемьдесят легионеров выстроились рядом с ним, словно годы покоя были лишь сном в летнюю ночь.

– Клин! – скомандовал Альбин, и легионеры на обоих флангах попятились, образуя легендарный «наконечник копья». – Боевой шаг! Вперед!

Клин выдвинулся на луг, где большая толпа готов все еще ждала своей очереди двинуться по скользкой дамбе. Они увидели приближающий отряд и уставились на него, не веря глазам. Некоторые даже захохотали при виде седых волос новых врагов, но смех быстро замер, когда железные мечи врубились в их ряды и клин пробился к дамбе.

Гот гигантского роста кинулся на Альбина, но его бешеный удар был отбит, и гладий впился в его шею.

– Рога! – крикнул Альбин, и ветераны мгновенно перестроились в грозный строй «бычьи рога», зажав растерявшихся готов в полукольцо. Они начали беспорядочно отступать, думая построиться на склоне.

– На них! – взревел Альбин, и легионеры в центре устремились вперед.

Готы не выдержали и бросились бежать врассыпную. На дамбе Кулейн, истекая кровью, струящейся из десятка ран, увидел, как воины перед ним попрыгали в воду, лишь бы избежать встречи с ветеранами Девятого.

Они отчаянно барахтались, но доспехи увлекли большинство на дно. Кулейн упал на колени, уступив неимоверной слабости.

Мечи выпали из его рук.

Гвалчмай подбежал к нему и подхватил на руки, не дав упасть в озеро.

– Защищайте дамбу, они вернутся, – сказал Кулейн.

– Я отнесу тебя на Остров, они там исцелят тебя.

Обхватив Кулейна еще могучими руками, старый кантий понес его по дамбе на Остров, где несколько женщин следили за битвой. Ноги у него скользили, он пошатывался.

– Помогите мне! – сказал он, и женщины после некоторых колебаний приняли его ношу и отнесли умирающего в круглую залу.

Лейта смотрела, как они вошли и положили его на мозаичный пол, подложив ему под голову свернутый плащ.

На ее лице не отразилось никакого чувства.

– Спасите его, – сказал Гвалчмай. Одна из женщин открыла грудь Кулейна, взглянула на страшные раны и прикрыла их.

– Вам же подвластна магия! Вы же целительницы!

– Ему магия помочь не может, – тихо сказала другая женщина. – Дай ему отойти в покое.

Подошел Прасамаккус и встал на колени рядом с Кулейном.

– Вы с Олегом убили тридцать одного, – сказал он. – Вы были несравненны. Легионеры Альбина охраняют дамбу и обходят берег. С каждым днем будут приходить все новые. Мы защитим короля и его сына.

Глаза Кулейна приоткрылись.

– Гьен?

– Ее здесь нет, – прошептал Прасамаккус.

– Скажи ей… – Кровь запузырилась из пронзенных легких.

– Кулейн? Бог мой! Кулейн!

– Он умер, мой друг, – сказал Гвалчмай.

Прасамаккус закрыл глаза покойному и с трудом поднялся на ноги. В дверях он увидел Лейту. Ее глаза были широко раскрыты.