Артём Корсаков - Каритас

Коля, давно лишившийся желания всё высмеивать и шутить, не посмел возразить. Он взял со стола серебряное оружие и подал брату.

Артём, окончательно решившись на ампутацию, внимательно посмотрел на свою руку и заметил оставшийся жёлтый зуб в месте укуса змеи. Именно из этой точки исходила острейшая боль, разливавшаяся по остальной руке и дальше — по телу. Стиснув челюсть, с помощью кинжала Артём вырвал этот зуб. Рука начала неестественно дрожать, и он, сморщившись от боли, прижал её к кровати и закрыл глаза. Внезапно боль нанесла последний удар, но только лишь для того, чтобы постепенно уйти вместе с ядом, питавшим её.

— Смотри! — радостно воскликнул Коля.

Артём приподнялся и взглянул на руку, которая стала медленно принимать свой естественный цвет, начиная с кончиков пальцев и продолжаясь далее. Он опять упал на кровать, чувствуя себя так отвратительно, словно его постоянно кто-то резал, но это было не важно — главное жить.

— Когда вылечишься, мы продолжим искать Каритас. Теперь я не оставлю тебя и дойду до конца, — сказал Коля, чувствуя вину перед братом, и, вернувшись в своё обычное состояние, добавил полушутливо-полунасмешливо: — Сомневаюсь, что после сегодняшнего в ближайшие месяцы у меня появится интерес ко всяким красавицам. Вот что значит, когда говорят: "внешность обманчива".

— Никуда мы не пойдём… поздно, — сказал Артём и закрыл глаза. У него непроизвольно выступили слёзы, то ли от невыносимой боли, не желавшей покидать тело, то ли от осознания того, что всё уже кончено.

Он вкратце рассказал брату о разговоре с незнакомцем. Коля, вдвойне чувствуя перед братом вину, попытался подобрать нужные слова.

— Спасибо! Я никогда этого не забуду, — медленно и с расстановкой проговорил он, но, понимая, что его слова ничего не значат, поспешил удалиться. — Я пойду, приготовлю ужин. Ты лежи и ни в коем случае не вставай.

— Хорошо, — выдавил из себя Артём.

Прошло несколько часов.

Артём проснулся, когда за окном стояла глубокая ночь. Приподнявшись на кровати, он осмотрелся и заметил на стуле напротив чью-то тень. Тень громко храпела, не оставляя сомнений в том, кому она принадлежит. Внезапно, будто почувствовав пробуждение брата, силуэт на стуле зашевелился.

— Не стал тебя будить. Врач из меня плохой, но, кажется, рука всё больше походит на… э… нормальную. На столе твой ужин — бутерброды, — прозвучал сонный голос Коли. И тут же рядом с ним зажглась свеча, разогнавшая темноту в комнате.

— Спасибо, — поблагодарил Артём и, посмотрев пустым взглядом на больную руку, подошёл к столу. Но вместо того, чтобы приступить к трапезе, взял в руки серебряный кинжал и поцеловал его.

— Сейчас вскипячу воду и налью тебе чай. У этих Телос всё, как у людей. Может, они и питаются, как мы, а человечину употребляют лишь для развлечения, — сообщил свои наблюдения Коля и вышел из комнаты.

Артём, отправляя в рот кусок уже засохшего хлеба с сыром и колбасой, смотрел на кинжал, спасший ему жизнь, и размышлял. До этого момента никто не мог убить Телос. Неужели за столетия не нашлось волшебника, который бы додумался использовать против них серебро? Нет, такого не могло быть. Значит, это не простое оружие. Этот кинжал содержал в себе какую-то силу, которая смогла убить Телос, — Артём в этом не сомневался. Знал ли незнакомец о нём, может, специально положил кинжал в сумку?! Тогда почему не упомянул об этом, ведь об эликсире сказал?!

В комнату вошёл Коля, удивительно комфортно чувствовавший себя в логове чудищ, с двумя кружками, от которых тонкой струйкой поднимался пар.

— Где рюкзак? — спросил Артём.

— Рядом с тобой, слева от стола.

Достав его, Артём только сейчас, в тёмной комнате, заметил, что рюкзак сделан из той же ткани, что и плащи, — далёкое ночное небо с переливающимися серебряными звёздами теперь манило не только за окном в бескрайней высоте, но и в руках парня, осторожно державшего рюкзак. Похоже, его тоже сшили создатели ордена, и, вполне возможно, незнакомец до конца не знал, что в нём находится. Но! Неужели столько лет никто не догадался досконально проверить содержимое?!

— О чём думаешь? — спросил Коля, увидев застывшее вопросительно-недоумённое выражение лица брата, и шутливо добавил: — А… понимаю: о горячем душе и телевизоре. Я сам с радостью сейчас же вернулся бы в Москву.

— О кинжале, — ответил Артём, как всегда прослушав то, что брат считал смешным. — Почему незнакомец о нём не упомянул? И как так получилось, что мы раньше не находили его, ведь, я тебя знаю, ты первым делом обшарил весь рюкзак?!