Array ur1ka - Гарольд Дурсль

На послеобеденные занятия они предсказуемо опоздали. Гарри понятия не имел, чем расплатились остальные, но лично ему достался второй удар камышовой тростью по ягодицам. Не больно, но обидно. Гарри философски потер пострадавшее место и поспешил отвлечь наставника от идеи продолжения экзекуции.

- А что это за кошка?

Прекрасное животное, статуэткой застывшее на ограждении веранды, лениво приоткрыло золотисто-зеленые глаза. Гарри показалось, что ленивая нега в них на миг сменилась издевкой. Жрец с кряхтением поднялся с циновки и отвесил кошке почтительный поклон.

- Одно из воплощений великой Баст, фараонова кошка. Красавица, не так ли?

Гарри покивал. В кошке виделось что-то невероятно знакомое. Если бы она была чуть меньше, не такой яркой и с правым порванным ухом, то…

- А у нас в школе живет точно такая же! Полоски такие же на шее, как три веревочки.

- Ожерелье богини. Храмовые кошки редко покидают пределы Та-Кемет. Только если как награда особо отличившимся выпускникам. Впрочем, это не важно. Расскажи мне двенадцать признаков перехода слова в дело по теории Эйхнатона, двенадцатого жреца Фив.

Гарри мысленно застонал. Вымершие жрецы создали чрезвычайно интересные теории, отличающиеся столь же чрезвычайным занудством.

* * *

Люциус устало потер виски. С отъездом ребят в доме воцарился полный бедлам. «Там, где начинается заговор, кончается порядок», - припомнил Люциус присказку отца и отчаянно захотел застонать. Слово «заговор» еще ни разу не было произнесено, а заговорщиков уже полный дом набился. Подвалы оккупировали не меньше десятка оборотней - охотников на собратьев-людоедов. Подчинялись они только Люпину и Снейпу, Люциуса вежливо игнорировали. Хотя установленные им правила пребывания в доме выполняли неукоснительно. В гостевых комнатах постоянно менялись постояльцы. Давние и новые знакомые внимательно изучали преображенные метки, одобрительно хмыкали и едва не с ножом у горла требовали представить их новому господину. Разумеется, в имении допускались лишь абсолютно надежные люди. Умеющие придерживать языки и мысли в присутствии повелителя. Разговор традиционно начинался с чашечки Веритасерума, а заканчивался либо Обливиэйтом, либо Нерушимой клятвой. Смотря по обстоятельствам. Узнав, что изменивший метку проходит обучение в Александрийской библиотеке, претенденты на вассальную клятву теряли часть энтузиазма, делали многозначительную мину и обещали серьезно подумать.

Подумать! Люциус фыркнул от сдержанного веселья. О чем тут думать? Все знали, что библиотечная школа славится выпускниками с репутацией магов не от мира сего. А кто присягнет чудику? Но так даже лучше. Он и потенциального господина представляет, и угрозу от него отводит. То, что Малфой приютил Поттера и вместе с Лестрейнджами ухитрился как-то блокировать метку, лорду давно известно. Так же, как и то, что дети предателей вместе с тем же Поттером вне зоны досягаемости. А название места их обучения давало дополнительные гарантии ослабевания интереса Волдеморта. При одном лишь упоминании египетского обучения у большинства волшебников тут же срабатывает стереотип: Александрийская школа - чудаковатый, полностью погруженный в науку маг. Не конкурент ни Дамблдору, ни лорду. А когда мальчики вернутся, то… то будет видно.

Но если паршивцы опять забудут о письмах, то увидят они отличный кожаный ремень.

В кресло напротив уселся вечно чем-то недовольный Снейп. На Люциуса пахнуло запахом застарелого пота, и он страдальчески закатил глаза.

- Неужели самому не противно?

- Противно, - раздраженно ответил Снейп. - Другим. Брезгуют и в друзья не набиваются.

- Ну, конечно, - прошипел Люциус, - как я мог забыть? Шпионская доля. Слуга двух господ, не с тебя написано?

- Нет, - неожиданно мирно отозвался Снейп, - я же служу трем. И один из них сопляк-недоучка. Но о Потере и твоей нездоровой вере в него поговорим позже. Сейчас мне опять нужны деньги.

Люциус снова помассировал виски. Денег, особенно тех, что требовал Снейп, было не жалко. И даже ту половину, что Снейп присваивал. Но имидж требовал поторговаться, потребовать отчета, трижды пересчитать и выдать требуемую сумму с максимально кислой миной. Снейп сделал сочувственно понимающее лицо и водрузил на стол кипу пергаментов, исписанных четким каллиграфическим почерком, с предельно понятными схемами и графиками.

- Смотри, мой скупой работодатель. Девчонка сбрендила окончательно и бесповоротно, но мне ее мозги и не интересны. Зато нам удалось несколько раз перегнать ее из формы в форму и взять кровь на анализ.