Дэвид Геммел - Сердце Ворона

— Да, господин. Как быть со вторым?

— Галлиот арестует его и приведет ко мне. А уж здесь ему придется ответить за свою дерзость».

Охотник не сомневался в том, какое именно наказание ждет Чайна Шаду. Его предадут пыткам и убьют в темнице под Зимним Домом.

Но это уже не его проблема.

Была бы не его, если бы Галлиот справился с поручением. Однако Чайн Шада оказался далеко не дураком и, вырвавшись из рук солдат, растворился сначала в городе, а потом и где-то еще. И вот теперь Охотнику выпала малоприятная доля: убить чемпиона и всех, кто будет с ним. Ветер взъерошил его волосы, и взгляд сам собой устремился к мосту. Странная земля. Магическая. Она очаровала его сразу, с того первого момента, когда он ступил на нее. Отслужив девять лет, Охотник вышел на пенсию и, купив у старика крестьянина ферму, стал вести тихую и спокойную жизнь селянина.

С того времени, вот уже шесть лет, с ним всегда были Дал Найдхам и Винтон Габио. Оба женились и построили дома на земле Охотника. Год назад жена Дала умерла при родах, и теперь три его сына жили у Винтона, вместе с его шестью ребятишками.

Охотник покачал головой, отгоняя неуместные мысли. Надо быть наготове — те двое могут появиться в любой момент. Взяв в руки мушкетон, он снова посмотрел на вершину холма. Должны бы уже дойти. Он представил себе их маршрут: через открытое поле, по лесу, вниз по склону и сюда, на холм. Другого пути нет. Где-то выстрелил пистолет.

Охотник вздрогнул. Из кустов выскочил Бойлард Ситон. На рукаве его серой рубашки темнело пятно. За Ситоном бежали двое — какой-то здоровяк и мальчишка с двумя пистолетами. Ни Дала, ни Винтона, ни Басса видно не было. Охотник выругался и выступил из-за дерева.

— Ложись, Бойлард! — крикнул он, поднимая мушкетон. Ситон распластался на земле, ахнув от боли в простреленной руке.

Что-то холодное коснулось горла Охотника.

— Будет лучше, Жнец, если ты опустишь эту штуку. — Голос принадлежал Жэму Гримо. — Мне бы не хотелось перерезать тебе горло в такую чудную ночь.

— Да, — согласился Охотник, — не стоит портить момент.

Он осторожно наклонился и положил оружие на землю.

— А теперь соизволь подойти к своему приятелю. Охотник зашагал по опушке. Чайн Шада стоял на коленях перед лежащим Бойлардом.

— Пуля отскочила от кости, — говорил он. — Ничего страшного. Несколько стежков, и все будет в порядке. Поправишься, хотя какое-то время поболит.

— Что с остальными? — спросил Охотник,

— Отдыхают, — сказал Чайн Шада. — Отделались синяками.

— Это хорошо. У них семьи.

Гримо вышел из-за спины Охотника. Одежда на нем промокла насквозь. Охотник с трудом сдержал улыбку. Старый хитрец влез в реку, доплыл до моста и оказался в тылу.

— Простудишься, Гримо. Побереги себя, ты ведь уже не так молод, как когда-то.

— Может быть, я заберу у тебя медвежью шкуру, — ответил одноглазый. — Уж она-то меня согреет,

— Для тебя она великовата, сынок. Такой плащ по плечу только мужчине.

Гримо усмехнулся и подошел к Шаде,

— Путь свободен. Тебе пора идти.

— А эти двое?

Горец повернулся к Охотнику:

— Хороший вопрос, а, Жнец? Что думаешь делать?

— Вернусь на ферму и займусь делами. Похоже, я пришел сюда слишком поздно и беглец уже перебрался на ту сторону. Я никого не видел.

— А ты? — Гримо взглянул на Бойларда.

— Я тоже, — ответил раненый.

— Ну, вот и все, — сказал горец.

— Нет уж, будь они прокляты! — дрожащим от злости голосом крикнул юноша. — Мы их убьем.

Охотник увидел глядящее на него дуло пистолета. Он замер в ожидании выстрела.

— Мы никого не убьем! — твердо сказал Гримо.

— Им нельзя доверять. Они выдадут нас, как только вернутся в Эльдакр.

— Да. Может быть. Но это им решать. — Горец встал между Охотником и пистолетом. — Не превращай убийство в легкое дело, малыш. Жизнь надо ценить.

— Думаешь, они рассуждали бы так же, если бы схватили нас?

— Я не отвечаю за других — пусть живут, как хотят, — ответил Гримо. — У меня своя жизнь, и я отвечаю только за себя. Если на меня нападают и выбора нет, я убиваю. Но не убиваю безоружных. Убери пистолет.

— Ты делаешь ошибку, Гримо.

— Может быть. Но я переживу.

— До сегодняшнего дня я не считал тебя глупцом. Юноша опустил пистолет и зашагал прочь. Гримо повернулся к Чайну Шаде и протянул руку.

— Парень, может быть, прав, — сказал варлиец.

— Время покажет.

— Удачи тебе.

Не говоря больше ни слова, Чайн Шада направился к мосту.

— Как твой бык? — поинтересовался Гримо. Охотник пожал плечами: