Рената Еремеева - Когда Хранитель слеп (СИ)

– Ничтожество! – со злостью прошипела Моран. – Навязалась же обузой на мою голову! Я одна хотела идти. Так нет, почему-то этому старому пню приспичило прицепить ко мне двух недотеп! – она стремительно рванулась вперед и, подскочив к морраку со стороны хвоста, пружинисто подпрыгнула и с размаху ударила кулаком по хребту зубастой псины. Зверь, рыча, развернулся к ней оскаленной мордой, и в тот же миг мощно взметнулся меч Моран, голова псоящера покатилась по земле, оставляя за собой змеистый кровавый след.

К тому времени Майя успела выпустить несколько огненных пульсаров в другого моррака, но ее обжигающее оружие пролетело мимо, слегка опалив шкуру мохнатого противника.

– Больше не могу! – пожаловалась ведьма, заслонившись энергетическим щитом от очередного прыжка чудовища. – Силы кончаются.

Флер стояла в некотором отдалении от схватки и метала из пращи колючими семенами растений. Моран, отбиваясь от наскоков разъяренного монстра, отступала. Резким броском, ей удалось проткнуть морраку брюхо, и тот, зализывая рану, попятился назад. В это время в шею полуволчицы воткнулась колючка эльфини. Моран, оглянувшись, смерила Флер презрительно-уничтожающим взглядом.

– Жаль, что ты промахнулась, – ехидно сказала она. – Такой удар свалил бы любого зверя.

Невольно устыдившись, эльфиня выронила пращу, а затем, встряхнувшись, торжественно выбросила руки вперед.

– Ладно, придется и мне постараться, – смущенно пробормотала она и повелительно крикнула. – Эй, прикройте меня!

– По-моему, мы только этим и занимаемся, – съязвила Моран, и снова, закрыв ее собой, стала отбивать мечом атаки ящера.

Пальцы Флер позеленели и вытянулись. Они превратились в зеленые шипастые лианы и продолжали расти.

– Моран, отойди! – крикнула она алькорше, и та едва успела отскочить, как ее вытягивающиеся руки-стебли обмотались вокруг шеи чудовища, и, сжимаясь все туже и туже, задушили пса. Моррак захрипел, дернулся, и закатились его налившиеся кровью глаза.

Одновременно и Майя, подпустив оставшегося пса поближе, выпустила в него сплошную огневую струю. Полыхающий моррак сиганул прочь, скуля от боли.

– Ничего себе начало! – вытирая пот со лба, засмеялась ведьма, с удовлетворением глядя вслед убегающему монстру. – Поздравляю вас, девочки, с боевым крещением в Дрэйморе!

– Ну и как тебе «эти две недотепы»? – самодовольно спросила Флер, лукаво взглянув на Моран.

Волчица не отказала себе в удовольствии лишний раз подтрунить над эльфиней.

– Я просто в восторге от твоей меткой стрельбы колючками, – с ядовитой ухмылкой произнесла она.

2

Дремучий лес лишь казался непроходимым. Вскоре девушки вышли на каменистую равнину. Вдали виднелись какие-то постройки. Приблизившись, они поняли, что это заброшенная деревушка. Полуразрушенные каменные и деревянные домики, дымящиеся руины – все, как после бури или пожара... На иссохшей земле, жаждущей влаги, – ни травинки.

Были и электы, застывшие в странных, неподвижных позах: кто-то сидел, прислонившись к обломку стены, кто-то лежал на голой земле, свернувшись калачиком, кто-то угрюмо молчал, а кто-то стенал и плакал.

Изможденный элект в грязных лохмотьях, обнимавший высокий обгорелый пень, вяло пошевелился.

– Что здесь произошло? – обратилась к нему Майя. – Эти люди вокруг… как будто их… оставила жизнь… они мертвы?

– Здесь все мертвое, – ответил тот. – И вы мертвы, раз находитесь здесь.

– Вот глупости! Мы живые и умирать не собираемся! Не дождетесь! – возмутилась Флер.

Моран, смерив пренебрежительным взглядом, жестом прервала ее.

– Почему ваше селение разрушено? – продолжала допытываться Майя.

– Потому что мы так захотели. Это была никчемная деревушка. Мы жалкие существа, мы покорились той жрице тьмы, что уничтожила нашу деревню, потому что она сильнее нас. И незачем с ней бороться, потому что победить ее невозможно. Она выжгла наши деревья, и остались только пни, – говорил он безжизненным голосом. – Нет деревьев – не из чего строить и незачем строить.

– Но почему? Совсем недалеко есть лес. Разве вы не можете нарубить бревен и отстроиться заново? Почему вы ничего не восстанавливаете?

– Оглянитесь – кругом пустыня. Здесь все гибнет. А деревья остались только вокруг Дрэймора. Но их нельзя трогать – они кровоточат. Они не наши, они – ее , здесь больше не осталось ничего нашего, и наши жизни нам тоже не принадлежат, – на последней фразе по застывшему, как у мертвеца, лицу мужчины прошла волна, и в его негнущемся голосе ворохнулись слабые отголоски живых чувств – горечь и осуждение. – Мы заслужили это. Мы сами это выбрали. Мы не смогли сохранить наши души, когда Соула пленили и выкололи ему глаза.