Александр Левин - Сенсор

На фоне всего этого орден продолжил свою деградацию. Появилась централизация. Например, ввели запрет на обучение одаренных за пределами храма на Корусканте, стремясь ограничить их возможности в самостоятельном развитии. Да и угрозу нахождения голокрона ситхов мастера так же желали исключить.

В конечном итоге, джедаи стали именно теми, кого я наблюдал воочию… Религиозные фанатики. Глупые и недалекие. Если бы они хоть каплю времени уделяли не только медитациям, тренировкам с мечами и вдалбливанию своего пришибленного кодекса, то сами бы узрели всю глубину той жопы, в которую влезли. Однако, когда твой наставник – фанатик, а ты сам ребенок, изъятый из семьи, мал возможностей изменить себя и сохранить свободную волю и сознание. От того, те немногие джедаи, что все же срываются с цепи и становятся на дорогу Тёмной Стороны Силы, превращаются в тупых мясников. Вместо того, чтобы чего-то добиваться, создавать, изучать, они тупо рвутся к власти и богатству, как и любое ограниченное быдло, которым они, по сути своей, являются.

А их численность… За орден никто попросту не брался всерьёз. Сенаторы привлекали их в качестве боевой силы крайне редко, здраво опасаясь возможности усиления ордена за счет личных контактов в немногочисленных вооруженных соединениях. Единственным направлением, по которому джедаев системой подключали, были дипломатические переговоры. Обычно это происходило тогда, когда реальные кукловоды от войны получили максимум прибыли и наступала пора её завершить. Тогда на арену действий из пыльного чулана доставался очередной рыцарь-джедай и отправлялся работать миротворцев, чье присутствие, якобы, автоматически останавливало конфликт, то ли по причине страха, то ли по причине уважения…

С криминалом, активно разгулявшимся в Республике после исчезновения армии и флота, у этих фанатиков с минимумом извилин, отношения складывались нейтральные. Бандиты прекрасно знали как именно можно убить одаренного, а так же и тот факт, что без своего меча он станет пустым местом. Другое дело, что им такие расклады были попросту не нужны – излишний шум от смерти очередного мудака со светящейся палкой мог навредить бизнесу. Потому и предпочитали криминальные авторитеты договариваться с этими отбросами эволюции.

От размышлений меня оторвал голос адмирала:

-Истребители к бою!

«Хорошо, что я в своей броне и шлеме, - подумалось мне, - А то позору было бы… Командующий задумался и просрал начало боя!»

Мандалорцы показали себя во всей красе, доступной этим суровым людям. Грация их боевых навыков, хищная, выверенная, четкая и циничная, завораживала. Маневры истребителей, их синхронность и слаженность… Как же это красиво!

За считанные секунды, истребительная группировка мандалорцев расправилась с большей частью машин противника. Да и не мудрено это – при трехкратном численном перевесе!

После отступления авиагрупп началась артиллерийская дуэль. Фактически, противники, если говорить о столкновении один на один, пытались успеть продавить щиты противника раньше, чем сядут собственные. Далее обстрел превращался в бойню. Любое попадание в корпус наносило нешуточные повреждения, высасывая из пробитых отсеков воздух, нарушая целостность систем и создавая от коротких замыканий пожары в ещё целых отсеках.

Если у кораблей были ракеты или торпеды, то ситуация осложнялось. При наличии подобного вооружения приходилось задействовать ещё и зенитные турели и истребители, если таковые ещё были в строю.

В нашем случае, ситуация для республиканцев была аховая. Помимо численного перевеса, имелся и технический. Мандалорские дредноуты несли ещё и ракетные комплексы, что означало только одно – и без того призрачные шанса республиканцев покинуть эту систему живыми, стремительно превращались в мифологические.

За считанные секунды огневого контакта, ракеты смогли уменьшить количество дефлекторов на треть, что привело к быстрому падению щитов. Почти сразу же, корпус «Обливиона» покрылся грибками взрывов, дырами пробоин, через которые атмосфера покидала республиканский корабль, превращаясь в кристаллики льда.

Ещё через несколько минут дредноут перестал отстреливаться. Двигатели судна выключились, а на наши системы связи начал поступать сигнал вызова. Адмирал покосился на меня, но, не увидев реакции, приказал:

-Продолжить обстрел.

В принципе, можно было их взять в плен и допросить, однако, смысла в этом не было. Сенатор Антиллес мне рассказал достаточно. Да и не только рассказал. Память сенатора хранила много секретов его дома в частности и сената в целом.