1 ...6 7 8 10 11 12 ...114 Один удар… Второй… Третий…
Хорошо, Миша успел подобрать брошенный «свеном» щит… Вражеский меч застрял в нем, едва не разрубив пополам. Однако! У москвичей что же, клинки заточены? Тупым так точно не разрубишь! Ну отморозки… Так ведь и до беды недалеко!
— Справа, друже! — это крикнул тот парень, кудрявый, улыбнулся, взмахнув окровавленным клинком.
Михаил повернулся, подставил клинок под секиру… Хороший меч — выдержал! А уж у шведа-то как округлились глаза! Видать, не ожидал…
— В полон его, друже, в полон! — радостно заорал кудрявый. И что-то добавил по-немецки. Нет, скорей уж по-шведски.
А ситуация — Миша краем глаза увидел — уже — прямо на глазах — изменилась. Наши побеждали — да так и должно было быть по сценарию.
— За Новгород и Святую Софью!!!
Уже появились вокруг рыцарей свои — новгородцы-дружинники. Кудрявый снова что-то бросил по-шведски, даже поклонился вражинам. Те — интересное кино! — тоже в ответ поклонились. Протянули мечи. Один — кудрявому, второй — Мише.
— Полоняники наши, друже, — радостно улыбнулся кудрявый. Махнул рукой ратникам: — Уведите обоих, потом ужо разберемся с ними…
И снова с улыбкой взглянул на Михаила:
— Добро бьешься! Хоробр! Цтой-то я тебя не припомню?
Он так и сказал — не «что-то», а «цтой-то» — так именно и говорили древние новгородцы, «цокали» вместо «ч» — «ц», а еще добавляли в слова лишние гласные. Миша об этом знал — все ж историк. Ну, москвичи, молодцы — все точно изобразили.
— Ты из каких будешь? Уж точно не наш? Пелгусьев, цто ль?
— Я сам по себе… точнее — мы.
— А, — парень улыбнулся во весь рот. — Из охочих! Поди, своеземец, с дальних земель?
— Лэтенант я, старшой, — ухмыльнувшись, пошутил Миша. — Михаил я, а ты кто?
— Так и знал, цто своеземец. А меня Сбыславом кличут… Сбыславом Якуновичем, — парень гордо подбоченился. — Слыхал?
— Слыхал. Тысяцкого сын?
— Ого, и у вас в далеке про нас знают! Ты, Мисаил, с Заволочья или с Бежецкого Верха будешь?
— С Заволочья… Металлостроем зовется. Ну, рад познакомиться!
— И язм рад.
— Слушай, а где князь?
— Ворогов гонит княже, — солидно пояснил подъехавший на коне дружинник в броне из узких сверкающих на солнце пластин. Шлем его был окован позолотой, сапоги — червленые, шпоры позолоченные. Правда, говорил он не цокая.
— Тебе, Сбыславе, велел передать, чтобы по бережку со людями со своими прошелся, вдруг, да свеи снова где на берег выйдут?
— Да куда им еще выйти-то?
— Береженого Бог бережет.
— А вот и князь! — громко закричал кто-то. — Александр, свет Ярославич, сюда скачет.
Миша посмотрел на быстро приближавшихся всадников и еле сдержал ухмылку. «Московский» князь — особенно вблизи, когда, подскакав, спешился, бросив поводья слуге — оказался не очень, по виду — куда хуже Сашки. Какой-то тощий, длиннорукий парень лет двадцати, носатый, бороденка сивая, реденькая — ну никакой тебе вальяжности. На наркомана похож чем-то, когда без дозы — такой же смурной. Но молодец, хоть держался важно, по-княжески, глазищами зыркал, на слуг покрикивал… впрочем, и не только на слуг.
— Почто еще здесь, Сбыславе? Я ж сказал — вдоль реки идти!
— Токмо своих собрал, княже, — поклонился сын тысяцкого. — Посейчас и в путь. Думаешь, свеи на брегу снова высадку содеют?
— А кто их, собак, знает? Биргер — воевода опытный, хитрый. Не смотри, что мы им тут хвосты прижали… То не битвища — стычка! Это кто еще? — Александр хмуро взглянул на Мишу. — Вижу, меч у тебя добрый. Знать, не из простых будешь?
— Своеземец я, — поддерживая разговор, Михаил улыбнулся. — С Верха Бежецкого…
— Ты ж говорил — с Заволочья? — выпучил глаза Сбыслав Якунович.
— Так! У меня и там землишка имеется.
— С Заволочья, с Верха — без разницы, — резко осадил князь. — Берите отрядец — и в путь. К вечеру жду с докладом.
Сказал и — сразу же — птицей взлетел в седло. Поскакал к реке… за ним и вся свита. Один — толстоморденький — обернулся, плетью погрозил гневно, мол — ужо я вас!
— Ишь, еще и грозится, собачья харя! — сплюнув, выругался тысяцкий сын. — То — дружба дружбой, а тут, гляди-ко — с князем спелся… Эй, вои! А ну, собирайтеся!
— А кто это? — Миша с любопытством посмотрел вслед удаляющимся всадникам. — Ну, тот, что грозил.
— Мишей-Новгородцем его кличут, не знаешь, что ли? Ах да… ты ж с Заволочья. Боярский сын, Мишиничей рода… На весь Новгород сей род славен…
Сбыслав так эту фразу произнес, что сразу стало ясно — недолюбливает он Новгородца-Мишу, и это еще мягко сказано. За что, интересно? А, впрочем, какая разница? Сейчас хорошо бы своих дружбанов отыскать — Сашку, Петьку-Ведро, Юрика… да хоть того же Веселого Ганса…
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу