А шпаги? Они помалу забывались, оружейники сокращали их выпуск, меньше становилось фехтовальных школ – древнее искусство теплилось лишь за стенами старинных замков аристократии, тоже переживавшей не лучшие свои дни...
Одно время пришла было мода на шпагу, как на оружие самообороны – все, не желающие расставаться в темном переулке с честно нажитыми ценностями, стали прогуливаться со скрытыми в тростях клинками. Но любая мода быстро проходит, прошла и эта, как только появились портативные и достаточно надежные револьверы...
В общем, на рубеже XIX – XX веков шпага находилась в повсеместном пренебрежении...
Хотя не совсем так, был один регион, где шпаги звенели всерьез и кровь лилась по-настоящему, – Латинская Америка. Пылкие креолы весьма активно выясняли отношения позабытым в просвещенной Европе оружием. Но и это было просто отставание по фазе от бывшей метрополии...
Однако чемпионами и призерами по фехтованию первых Олимпиад современности были именно латиноамериканцы (правила тогда были далеки от нынешних, более напоминая боевые схватки).
Ну вот и подошли мы к последнему этапу эволюции шпаги, вернувшись туда, откуда начали наш экскурс – на арену.
* * *
Непосвященным смотреть на соревнования спортивных шпажистов (один термин чего стоит!) странно и скучно. Белые обтягивающие костюмчики; маски, превращающие спортсменов в каких-то голливудских андроидов; провода, тянущиеся сзади нелепым хвостом... А уж шпаги... Приснопамятный вертел Нерона больше был похож на боевое оружие.
И сам поединок, на взгляд человека, в этот спорт не влюбленного, предельно монотонен: скачут козлом по дорожке и тыкают друг друга не до крови, а до вспыхнувшей электролампочки.
Но на зрительских местах собираются знатоки и ценители, трибуны ревут совсем как в старое доброе время... И если закрыть глаза, то можно, можно представить синее небо над головой, и утоптанный песок арены, и свирепый свист послушной руке стали, и слабое сопротивление пронзаемого тела, и глухой толчок гарды о грудь, против отбивающего последний удар сердца; почувствовать пьянящий аромат крови и увидеть в упор мутнеющие глаза противника...
Прощай, шпага...
Глава шестая. НАГОТА ПАТРИАРХА
Ной начал возделывать землю, и насадил виноградник. И выпил он вина, и опьянел, и лежал обнаженным в шатре своем.
И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и вышедши рассказал двум братьям своим.
Быт. 9, 20-22
Довелось мне как-то участвовать в телепередаче, посвященной фантастической литературе. Не всем ее аспектам, а прогностической функции. Насколько, дескать, фантастика способна предугадать и предсказать будущее?
И в результате двухчасовой дискуссии выяснилось: ни на что подобное фантастика не способна. Да, случайные попадания-угадывания встречаются, порой удивительно точные, – но если полк стрелков с повязками на глазах палит в небо, по которому пролетает стая уток, кто-нибудь непременно собьет птицу. Однако же фантасты, занимавшиеся предсказаниями будущего системно , – Герберт Уэллс, например, или Артур Кларк, – выстрелы свои направили в пустое и чистое небо. Кларк даже составил в свое время хронологическую таблицу грядущих достижений человечества, с точными датами, – настолько был уверен в своих прогнозах. Согласно той таблице, на Луне сейчас существуют космические базы с постоянно обитающими там космонавтами-астронавтами, к Марсу давно уже летают пилотируемые исследовательские экспедиции, а практические работы по созданию межзвездного двигателя ведутся полным ходом... (О Лондоне двадцатого века, описанном Уэллсом и якобы заваленном до окон второго этажа конским навозом, скромно умолчим).
Помнится, в той теледискуссии убойный козырь выложила на стол писательница Первушина. В самом прямом смысле выложила – достала из кармана и шмяк на столешницу. Даже два козыря: сотовый телефон и «флэшку». И предложила назвать фантаста, предсказавшего появление сих обыденных в наше время предметов.
Ведущий, Александр Галибин, попытался-таки назвать: у Булгакова, мол, в «Мастере и Маргарите», козлоногий демон создает на глазах у публики из двух сучков телефон и куда-то по нему звонит. Чем не мобильник?
Не убедил: телефон описан, что ни говори, самый обычный и Михаилу Афанасьевичу хорошо известный, просто сотворен магическим образом. И принять входящий звонок козлоногий ни до, ни после того эпизода никак не мог...
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу