Джон Варли - Демон

Сирокко нравились верхачи. Общение с ними оказывалось намного проще, чем с большинством ангелов. Известно даже было, что порой они являются торговать в Беллинзону. Больше, чем любые другие ангелы, верхачи пользовались различными инструментами. Сирокко понимала, что мнение ее нелогично и предвзято. Ведь не были же орлы виноваты в своем бессердечии — все дело заключалось в биологии. Однако ничего со своим мнением Сирокко поделать не могла. За многие годы у нее накопилось множество друзей среди верхачей.

Подобно большинству ангелов, верхачи напоминали очень тощих человечков с гигантскими грудными клетками. Их черные тела блестели. Колени гнулись в обоих направлениях, а вместо ступней были птичьи лапки. Крылья располагались низко на спине, под лопатками. Когда крылья были сложены, суставы «локтей» возвышались над их головами, а кончики длинного махового оперения свисали много ниже лапок.

Одно роднило ангелов с титанидами. И те и другие были относительно новыми порождениями Геи, сконструированными как вариации на тему человека. Даже с полыми костями, громадными крыльями, гигантскими мышцами и полным отсутствием жира летающий человек потребовал от Геи мобилизации всех ее дизайнерских талантов. Более крупные ангелы у обода не могли поднять почти ничего, кроме собственного веса. И жить они предпочитали в отличавшихся низкой гравитацией регионах спиц.

Помимо привычек гнездования, Клан верхачей делился внутри себя еще по двум признакам. Первый составляла окраска. У самок оперение крыльев было зеленым, а у самцов — красным. Хвостовое оперение обоих полов было черным, если не считать сезонов спаривания, когда самки отращивали павлиньи хвосты и устраивали умопомрачительные представления. Другие внешние половые различия у верхачей отсутствовали.

Отсутствовали у них и имена. Язык верхачей не содержал личных местоимений в единственном числе. Дальше «мы» верхачи не заходили, хотя общинных разумов у них не было. Они существовали как отдельные индивиды.

Такие особенности языка создавали трудности при общении. Но оно того стоило.

Казалось, верхачи совсем не удивились, увидев, как Габи и Сирокко подлетают к их гнезду и садятся, легкие как пух, рядом с большим отверстием наверху. В спице шел дождь, и над отверстием вместо зонтика растянули шкуру смехача. Габи нырнула под шкуру, и Сирокко последовала за ней в темноту.

Чертовски странный сон, подумала она. В одну минуту ты летишь, но, как только садишься, мигом обретаешь вес и начинаешь неловко пробираться по гнезду верхачей.

Лестница верхачей представляла собой ряд прутьев, вделанных прямо в похожие на саман стенки гнезда. Ангелы цеплялись за прутья своими лапками; Сирокко же ничего не оставалось, кроме как хвататься за прутья обеими руками и притворяться, что это и впрямь лестница, с трудом спускаясь вниз. Мало того — эквивалентом удобного кресла у верхачей считалась длинная горизонтальная жердочка. Ангелы восседали на ней без всяких усилий.

Сирокко с Габи пробрались в заднюю часть гнезда, что крепилась прямо к стенке спицы. По всей стенке в крошечных кармашках Геиной плоти размещались младенцы верхачей. Некоторые были не больше страусиных яиц, тогда как другие вполне могли посоперничать в размерах с человеческими младенцами и требовали массу заботы, прежде чем отсоединиться от пуповины. Заботой о потомстве занимались все члены клана по очереди. У верхачей не существовало конкретного отца или матери.

Основание птичьего базара плацентоидов было единственным местом в гнезде, достаточно ровным и широким, чтобы пользоваться им как полом. Добравшись туда, Габи и Сирокко уселись, скрестив ноги. Тут Сирокко вспомнила, что неплохо бы предложить подарок. Подходило почти все, что угодно, — верхачи безумно любили все яркое. Подарок считался нормой вежливости для начала визита. Но на Сирокко не было даже одежды.

На Габи — тоже. Тем не менее с навыком подлинной волшебницы она раскрыла ладонь — и там оказалось старое пластмассовое зеркальце от велосипеда, которое меняло цвет, если его поворачивать. Верхачи были в восторге. Зеркальце переходило от одного к другому.

— Сказочный дар, — заметил один.

— Самый лучистый, — согласился другой.

— Изящный и игривый, — предложил третий.

— Мы трепещем от восхищения, — загорелся четвертый.

— Дар будет бережно храним.

Некоторое время ангелы тараторили, восхищаясь подарком, а когда Габи и Сирокко удалось наконец вставить слово, они в самых экстравагантных выражениях превознесли красоту, остроумие, стать, мудрость и великолепие летных характеристик хозяев гнезда. Они также восхитились птичьим базаром, гнездом, ветвью, крылом, эскадрильей и кланом бесценных верхачей. Одна готовая к случке самочка была так тронута, что немедленно распушила свое роскошное хвостовое оперение в сексуальной демонстрации. Хотя Сирокко мало что разглядела в мутном освещении гнезда, она с готовностью присоединилась к остальным в восхвалении плодовитости и совершенства упомянутой самочки в выражениях столь откровенных, что закраснелась бы самая отпетая проститутка.