Джон Варли - Демон

— Вроде того.

— Как думаешь, чем она занимается?

— Сама знаешь — она дважды здесь побывала. И клянусь — если будет третий, я ничего тебе не скажу.

— Ты весьма непочтителен, но я тебя люблю. К тому же я и так знаю, что ее здесь не было.

Истинная правда. Сирокко его предупреждала, что так все и будет, — но Крису все равно было очень тяжко. Ему позарез требовалась моральная поддержка.

С другой стороны, должность банщика оказалась не такой скверной, как он вначале опасался. Гея, очевидно, рассчитывала его деморализовать. Крис из всех сил старался показать богине, что ее тактика имеет успех, обреченно тащась со своей шваброй на работу в банные дни. Но это была работа — и не больше. Если привыкнуть к причудливой ее природе, она уже мало чем будет отличаться от покраски дома.

Обработав бок и плечо, Крис снова ополоснул скребок и принялся наждачить локоть и предплечье.

— Когда она сюда явится... — начал было он, но тут же умолк.

— Ну?

— Что ты с ней сделаешь?

— Убью. Я тебе уже говорила. По крайней мере попытаюсь убить.

— Ты и правда думаешь, что у нее есть надежда?

— Очень слабая. Силы неравны. Разве тебе самому так не кажется?

— Кажется. Любой дурак это видит. А почему ты просто... ну, не выйдешь и не начнешь на нее охоту? Ведь долго скрываться она не сможет, разве не так?

— Она очень хитра. И мое... мое зрение больше ее не ловит. Тут она славно постаралась.

Гея и раньше туманно намекала на свою слепоту. Крис не был уверен, в чем тут соль, но полагал, что дело в Стукачке.

— Почему ты так ее ненавидишь?

Гея вздохнула. Облака пара бешено заклубились.

— Пойми, Крис, нет у меня к ней ненависти. Я от всего сердца ее люблю. Поэтому и хочу вручить ей смерть как дар. Больше мне нечего ей подарить, да ей ничего другого и не нужно. Тебя я тоже люблю.

— И тоже убьешь?

— Да. Если только Сирокко тебя не спасет. Но для тебя смерть подарком не станет.

— Что-то не пойму я разницы.

— Для тебя она станет мучением, ибо ты будешь тосковать по любви Адама. Ты молод, и Адам — самое лучшее, что было у тебя в жизни.

— Это я как раз понимаю. Я не понимаю, почему смерть станет милостью для Сирокко.

— Я не сказала — милостью. Даром. Она ей нужна. Смерть — ее лучшая подруга. Смерть — единственный выход, который у нее остался, чтобы и дальше расти. Любви она никогда не найдет. Но она сможет научиться жить без нее. Я лично научилась.

Крис все обдумал и решил рискнуть.

— Да, ты научилась. Любовь ты заменила жестокостью.

Гея удивленно подняла бровь. Крис не любил заглядывать ей в глаза — даже издалека. В них было слишком много древней боли. И еще зла. Целое море зла... но он уже начал задумываться, откуда это зло взялось. Неужели кто-то просто решает стать злым? Крис сильно сомневался. Должно быть, все происходит очень медленно.

— Конечно, я жестока, — пробормотала Гея, снова закрывая глаз. — Впрочем, тебе никогда не увидеть мою жестокость во всей ее перспективе. Мне пятьдесят тысяч лет, Крис. Сирокко немногим более сотни, а она уже чувствует, как все кругом гложет ей душу. Можешь представить себе, что должна испытывать я?

— Ты хотела сказать — три миллиона, а не...

— Конечно. Именно это я и хотела сказать. Ладно, Крис, можешь переходить к спине.

Тогда Крис принес стремянку и со шлангом и скребком забрался на Гею. Спина ее была мягкой и податливой под его босыми ногами. Богиня мурлыкала как кошка, пока он скреб ей между лопаток.

Сирокко вышла из Источника и растянулась на песке. Потом ненадолго закрыла глаза. Когда она снова их открыла, то выяснила, что по-прежнему лежит на песке — но только это уже мелкий черный песок у небольшого озерца, где они с Габи занимались любовью в тот день, когда похитили Адама. Повернув голову, Сирокко увидела, что рядом стоит Габи. Она протянула руку, и Габи сжала ее ладонь. Снова возникло ощущение, будто ее отрывают от липкой поверхности, затем Сирокко оказалась на ногах. И сразу обняла Габи.

— Давненько тебя не было, — прошептала она, едва удерживаясь от слез.

— Знаю, знаю. Давненько. И сейчас у нас совсем мало времени, а увидеть предстоит очень многое. Пошли?

Сирокко кивнула и, держа Габи за руку, последовала за ней в озеро. Она знала, что там мелко, но дно почему-то резко пошло вниз — вскоре над поверхностью остались только их головы, и они поплыли. Затем Габи повернула голову к Сирокко и глазами показала, что нужно нырнуть.

На плавание это было не похоже. Они опускались вертикально вниз. Сирокко даже не приходилось делать никаких толчков — она двигалась сама собой. Возникало только ощущение проносящейся мимо воды.