Джек Вэнс - Месть

После этого Герсен снова взглянул на небо. Снижающийся скиммер уже исчез за зонтиком. Место, где притаился Герсен, вряд ли можно было считать удовлетворительным. Низко пригибаясь к земле и пользуясь в качестве прикрытия склонами оврага, он побежал к дощатому сараю. Уже забежав за него с тыльной стороны, он едва не угодил в небольшое углубление, заполненное доброй дюжиной гревшихся в лучах Коры скорпионов. Герсен убил их одним мощным импульсом, после чего притаился за сараем.

Второй скиммер завис над самой головой Герсена - покрытый черной и зеленой эмалью аппарат, несколько больше того, что взял напрокат Герсен. Скиммер скользнул под зонт и опустился на поверхность. Из него выбрались двое дарсайцев, снаряженных для длительного пребывания в пустыне. Лица их, скрытые под капюшонами и светозащитными очками, были неразличимы. Оттиля Пеншоу, чье телосложение массивным не было, среди них, во всяком случае, не оказалось. Состояние зонтика на них, как и на Герсена, произвело явно удручающее впечатление.

Обернув поплотнее складки капюшона вокруг лиц, чтобы повысить эффективность охлаждения кожи, они направились к хижинам. Бросив всего лишь по взгляду в первые две, они стали обсуждать увиденное, оживленно показывая руками то в одном направлении, то в другом. Герсену очень хотелось узнать, что же все-таки так интересовало их. Они явно не рассчитывали на то, чтобы найти здесь Герсена. Что же, в таком случае, они искали? Акции "Котзиш"?

Возле третьей хижины они задержались на более долгое время. Поза одного из них показывала удовлетворенность увиденным. Войдя внутрь, он вскоре оттуда вышел с металлическим ящиком в руках, явно тяжелым на вид. Поставив ящик на землю, он отбросил крышку, пощупал содержимое ящика и сделал такой жест головой, который мог указывать почти на что угодно. Второй закрыл крышку и перенес ящик в скиммер. Его спутник повернулся лицом к дощатому сараю. После того, как он подал категорический знак присоединиться к нему, они вдвоем пересекли залитое ярким светом пространство, отделявшее сарай от зонта. Один из них открыл нараспашку дверь сарая, заглянул внутрь и тотчас же, ошеломленно вскрикнув, отпрыгнул назад. Герсен, притаившийся с тыльной стороны, приложил глаз к трещине между досками. При открытой наружу двери внутреннее пространство сарая просматривалось довольно неплохо.

- Что это здесь? - спросил, подойдя к двери сарая, второй.

Тот, кто заглянул внутрь сарая первым, красноречиво взмахнул рукой.

- Взгляните-ка сами.

- Ази ачи! [Дарсайское выражение фаталистического восприятия происходящего: "Быть по сему!" или "Такие-то дела!" Однако это нисколько не означает, что дарсайцы с достоинством или философски спокойно смиряются с несчастьями - им свойственно без всякого стесненья роптать на судьбу. Выражение "Ази ачи!" указывает на окончательное признание поражения или, как в данном случае, неотвратимости. - Примечание автора]

- Там все провонялось. И кишмя кишат дьяволы.

- Они тоже издают мерзкое зловоние. Вот пакость! Что ж, бумаг здесь нигде не оказалось.

- Не спешите с выводами. Шригу [Шриг - личинка болотного животного, примечательная замысловатой танцующей манерой передвижения на паре расположенных у самого хвоста ног Шриги достигают до полутора метров в высоту и излучают желтое фосфоресцирующее свечение. По ночам они сотнями танцуют на болотах, придавая местности загадочный и внушающий суеверный страх вид В данном контексте это слово использовано в примирительном смысле с целью отвратить беду, символизируя дилетантскую непрактичность некоего лица, оторвавшегося от реальной жизни. - Примечание автора] хочется набрать тысячу двести акций. К этому надо относиться со всей серьезностью.

- Отдайте ему ту сотню, которую удалось раздобыть, и посетуйте на то, что отыскать больше нет никакой возможности.

- Возможно, именно так и придется поступить. Какая чушь - разве стал бы Кахоуз хранить свои акции здесь, если бы было у него хоть малейшее желание сохранить их?

- Ха-ха! Кахоуз был известный кутила! Он, может быть, разорвал их в клочки и швырнул в сансуум [Сансуум - вечерний бриз, следующий за солнцем по всей планете], громко прокляв все на свете. Об изысканности его ругательств ходили легенды, так во всяком случае, мне рассказывали.

- Он уже больше никогда не будет упражняться в изощренности ругани.

- Давайте сматываться из этого мерзкого места. День для нас, в общем-то, не оказался потраченным зря - мы увозим с собой песок, которым поделимся!