Джек Вэнс - Месть

- И никаких следов беспорядка?

- Что-то не видно.

- Наверное, ложная тревога. Сейчас я сам туда подойду.

Продолжая наблюдать из окна, Герсен увидел, что Пеншоу направился к главному входу.

Сам он немедленно вылез через окно на карниз и снова приложил детектор к токопроводящей дорожке. Вскоре послышался голос Пеншоу:

- Что вызвало срабатывание сигнализации?

- Падение луча света, кратковременное и очень малой интенсивности.

Молчание. Затем снова голос Пеншоу, нерешительный и задумчивый:

- Ничего как будто не потревожено... Странно. У меня все не выходит из головы этот тип. Хотя, пожалуй, я зачастую слишком уж мнителен. Скорее всего, он точно таков, каким себя изображает.

- Такой вывод не требует слишком особой проницательности.

- Возможно, возможно... И тем не менее, мы столкнулись с какой-то тайной, от которой Старый Коршун не будет в восторге. Но всему свое время, и поэтому я считаю, что сначала надо провернуть то, что в наибольшей мере ублажит Коршуна. Что означает, что первым на очереди - Кахоуз. А тип из "Туриста" пусть еще пока подождет своей очереди.

Раздалось недовольное ворчанье, затем:

- Кахоуз сейчас находится не в "Сени Инкина". Возможно, мне придется отлучиться на несколько дней, чтобы разыскать его.

- Действуйте как можно быстрее, но проверните это дело обязательно. Вам предоставляется полная свобода действий - я прямо сейчас отбываю в Твониш.

- Так быстро? Лучше бы остались здесь и собирали акции.

- Я поступаю так, как мне велено. Что ж, тревога действительно, пожалуй, ложная. Нет смысла оставаться здесь дольше... Минуточку! Дверь к Литто. Я уверен, что она была взломана. Отшелушилась краска...

Затем последовало неразборчивое бормотанье и звук торопливых шагов.

Герсен бегом проделал в обратном порядке весь путь вниз и обернулся только тогда, когда снова очутился в тени киоска неподалеку от входа в "Диндар-Хауз". В обоих окнах еще горел свет. На какое-то мгновенье чей-то темный силуэт закрыл окно в офисе Литто, затем исчез.

Больше здесь нечего было делать, и Герсен решил вернуться в гостиницу. Пересекая Центральную Площадь, он заметил небольшой оркестр на веранде перед входом в "Сферинду". Музыканты-дарсайцы играли для многочисленных метленцев, одетых в вечерние желтые и белые наряды. На мужчинах были широкие бледно-голубые пояса.

Герсен постоял немного, с некоторой тоской глядя на царящее среди метленцев непринужденное веселье, улыбнулся и поспешил ко входу в "Турист".

За конторкой портье стоял Дасуэлл Типпин. При виде Герсена лицо его приняло почему-то выражение удивления и даже странного интереса. Герсен подошел к стойке.

- Почему вы на меня так смотрите? Типпин нервно засопел.

- Кто-то спрашивал вас по телефону, всего лишь минут пять тому назад. Я посчитал, что вы у себя, и именно это и сказал.

- Кто звонил?

- Он не назвался.

- Пеншоу? Нет? Рук? Понятно. А в общем-то все равно. Я сейчас отправляюсь к себе, так что вы ошиблись всего на пять минут - совсем не на много. Вы согласны?

- Естественно!

- Где можно найти Нихеля Кахоуза?

- В "Сени Инкина". Он из клана Фогла. Многие фоглы живут в "Сени Инкина".

- А если его не окажется в "Сени Инкина"? Типпин всплеснул руками.

- Он может быть где угодно.

- Никому не проболтайтесь о моем интересе к Кахоузу.

- Ваш повышенный интерес к Кахоузу считается само собой разумеющимся, - проворчал Типпин. - Так что я бы не сказал ничего нового.

- И все же - постарайтесь держать язык за зубами.

- Так, так и только так! Я буду молчать, как будто у меня вырвали язык!

Герсен поднялся к себе в номер и тщательно его осмотрел. Затем, установив свои собственные датчики тревожной сигнализации на входной двери в окнах, принял ванну, свалился на ложе и заснул.

Глава 9

"Дарсайцы вступают в брак друг с другом только по расчету. Женщины принимают во внимание только стодвадцатники мужчины, мужчины оценивают кулинарные способности женщины и уют ее дамбла - вот как заключаются браки на Дарсае.

Супружеские взаимоотношения сугубо официальны и прохладны. Каждая сторона отдает себе отчет в том, что от нее ожидает противная сторона, или, если уж быть совсем откровенным, что она ожидает от противной стороны. Разочаровавшись в заключенном браке, женщина отплачивает прогорклым ахагари или пережаренным пуррианом; мужчина, в свою очередь, швырнет на стол меньшее количество стодвадцатников и отправится в пивную.

По утрам, за час до восхода Коры, женщина будит мужчину, и тот угрюмо облачается в дневные свои одежды и выходит взглянуть на небо. Произнеся исполненную показного оптимизма фразу, в вольном переводе звучащую, как "Все будет хорошо!", он отправляется просеивать песок. Женщина напутствует его сердитым шепотом "Ступай, ступай, дурень!"