Эндрю Пайпер - Проклятые

— Но она была… как бы это сказать… — вдруг вступил Руди, тщательно подыскивая нужное слово, — стервозная. Да! Она была стервой!

— Она посмеялась надо мной. Рассмеялась прямо мне в лицо, представляешь? — Джон ткнул пальцами в свой нос, а потом, морщась, потер щеки, словно стирая плевок. — А потом решила передумать. Знаешь, что она предложила? «Давай устроим двойное свидание — двойняшки с близнецами. Вчетвером! Только вот вопрос — кто пойдет с моим братцем и кто со мной?»

— Она была та еще штучка, какие вопросы! Красавица! — кивнул Руди, закрывая тему. — Дэнни, она, конечно, твоя сестра, но я должен сказать. Она, как никто другой, могла заставить любого почувствовать себя дерьмом.

Руди всосал через соломинку почти треть пинты из своего стакана с колой, потер губы указательным пальцем и наклонился ко мне через стол.

— Ладно, а что ты тут делаешь, Дэнни?

— Пытаюсь разобраться в причинах смерти сестры. — Я ответил так, словно не было ничего особенного в подобных разговорах в баре среди бела дня. — Расследую ее убийство.

Братья Уиггз одновременно потерли носы.

— У нас всегда была теория на этот счет, — сказал Руди.

— Это учитель, — согласно кивнул Джон.

У них был такой вид, будто я должен был знать, о чем они говорят.

— Какой учитель?

— А она тебе не говорила? — сказал Руди.

— Мы с Эш никогда не делились такими вещами. — Я чуть не добавил — к ак ты с братом, — но промолчал. — Мы не были близки в этом смысле.

Джон кивнул с явным сочувствием: мысль о том, что двойняшки не знают всего друг о друге, казалась ему подлинной трагедией.

— Мы видели их однажды, — сказал он.

— Однако мы никому об этом не говорили, — добавил Руди. — Представь, мы всегда считали, что ты в курсе.

— А значит, мы, возможно, единственные, у кого есть своя теория на этот счет.

Какая теория? О ЧЕМ? Вы — уроды! Я с трудом удержался и не заорал на весь зал. И на этом все и закончилось? Но вслух я произнес:

— Я все еще в потемках, парни.

— Это Малво, — сказал Джон, близнецы переглянулись и начали рассказывать по очереди, перебивая друг друга и заканчивая фразы один за другого.

— Помнишь преподавателя драматического искусства? Он еще ставил пьесу в том году.

— «Тайны Тихого океана».

— Да, именно. Эш там, кажется, играла главную роль или что–то такое…

— Она ее играла . Надо сказать, она была чертовски хороша. Чудесный голос.

— Да все у нее было великолепно! И отличные зубы, кстати.

— Мы видели, как Малво и Эшли сидели в машине на парковке, за рестораном «Карибо Кофе»…

— И целовались…

Целовались.

Я вспомнил мистера Малво. Он проработал у нас в Дондеро целый год, заменив миссис Реджер, когда та ушла в отпуск по беременности. Малво сам был актером. Это про него знали все, потому что он сам об этом постоянно всем напоминал. Он вырос в Стирлинг—Хейтс, пригороде Детройта, — «так же, как вы». Он сказал об этом в своей маленькой речи, когда знакомился с нами на общешкольном собрании. И говорил он снисходительно, будто выступал перед ребятишками в инвалидных колясках, где никто, кроме него, не знает, как можно ходить на ногах. После переезда на побережье (он никогда не говорил «в Голливуд» или «в Лос—Анджелес») он принял участие в парочке телесериалов — так, эпизодические роли в каких–то мыльных операх и боевиках. Они потом даже не попали в эфир. Но это дало ему какое–то властное обаяние, которому мы не могли сопротивляться. Еще бы! Ни разу не женатый парень лет тридцати пяти, чуть–чуть похожий на молодого Джона Малковича, если бы тот посещал несколько раз в неделю тренажерный зал и сохранил немного больше волос.

На следующий год Малво ушел. Миссис Реджер после рождения ребенка не вернулась на службу, так что в театральном департаменте освободилось место, которое он мог бы занять. Однако Малво где–то летом покинул Ройял—Оук сразу после триумфальной премьеры его «Тихоокеанского побережья» , в которой, по словам «Детройт Ньюс», «блистала начинающая шестнадцатилетняя звезда». В то же самое лето та самая «звезда» сгорела в заброшенном жилом доме в центре города, а про Малво никто больше никогда не слышал.

— Эшли лизалась со своим учителем, — хмыкнул я. — Мерзость, конечно. Но это еще не доказательство преступления.

— Мэгги Клеменс тоже участвовала в спектакле, — сказал Руди. — Подумай–ка об этом.

— Четырехглазую Мэг нашли в том же месте, где умерла Эш, — напомнил Джон.