Вадим Тарасенко - Боевой Космос

«Ничего, Вы еще узнаете академика Мулла! Я заставлю вас всех, нет, не любить меня. Ваша любовь мне не нужна. Даже любовь этого мальчика мне уже не нужна. Я заставлю вас содрогнуться от страха передо мной. О, я заставлю вас содрогнуться!»

Сарба все утро не покидало ощущение, что он что-то сделал не так. Директор Службы Государственной безопасности, закрыв глаза, погрузился в себя, пытаясь услышать подсказку от своего подсознания. Но загруженный по самое «горло» многочисленными важными и сверхважными государственными делами, его мозг так и не смог установить связь со своим самым закрытым отделением. Потом повседневная текучка вновь захлестнула генерала – предстояло провести суд над Харком по обвинению в государственной измене.

Парма тихой поступью, незаметно для человеческого взгляда вскарабкалась на самую вершину неба – в зенит. И теперь нещадно поливала растянувшуюся под ней землю своими жгучими лучами. Сотни величественных небоскребов блестели в этих лучах своими стеклянными поверхностями, сотни тысяч квадратных метров фотоэлектрической пленки на их крышах жадно впитывали космическую энергию, чтобы тут же отдать тысячам кондиционеров, вовсю гонящих охлажденный воздух в миллионы квартир, офисов, под стеклянные купола различных площадок и уличных переходов. Человеческие легкие с удовольствием втягивали в себя эту прохладную субстанцию. Это позволяло жить, двигаться, говорить.

– Это офис партии «Справедливость и порядок»? Девушка, позовите мне старшего, кто он там у Вас.

Очевидно, на том конце линии, как обычно в таких случаях делается, если поступает такой нестандартный звонок, стали занудно выяснять: кто звонит? по какому вопросу? У говорившего терпение быстро закончилось.

– Ты, коза накрашенная, если ты не хочешь, чтобы твой шеф окончил свои дни на нарах, быстренько позови главного.

– Вы имеете в виду господина Харка? – осторожно спросили из офиса. В голосе совсем не чувствовалось обиды за «козу крашенную».

– А у Вас что, много начальников сидит?

– Подождите, сейчас Вас соединят.

– Давно бы так, – О'Кнопп Зирк довольно улыбнулся, протянул свободную руку к стоящей на столе бутылке пива. Уверенное движение большим пальцем и пробка послушно отъехала в бок. Прижмурив глаза, мужчина сделал первый глоток.

– Старший советник партии «Справедливость и порядок» О'Ларри Ворос, – в трубке зарокотал уверенный мужской бас. – С кем я говорю?

«Когда надо, так не дождешься. А захотел пивка попить. Тут же « с кем я говорю».

– А это не важно. Важно то, что я могу помочь снять вашего шефа с нар.

– И каким же образом?

– Есть тут у меня кое-что. Мультик один, который вчера не показали на площади Содружества.

В телефонной трубке возникла пауза. Партийный функционер обдумывал услышанное.

– Хорошо, – наконец произнес он. – Что Вы хотите за этот мультик?

– Десять миллионов.

– Нам сначала необходимо убедиться, что этот Ваш мультик действительно стоит таких денег.

«Эх, продешевил, надо было больше просить. И то, благодаря мне Харк станет Президентом. А это стоит намного больше десяти миллионов».

– Нет проблем. Я сейчас на Ваш телефон перекину часть этого мультика. Только предупреждаю, я ее скомпоновал так, что она не поможет Вашему шефу. Нужен весь фильм. Давайте свой номер телефона.

На том конце трубки продиктовали ряд цифр.

– Ждите. Сейчас перешлю. Через час я Вам снова перезвоню. Надеюсь, время хватить, чтобы оценить фильм, – Зирк чрезвычайно довольный собой нажал кнопку отбоя.

«Мы тоже можем с сильными мира сего разговаривать».

Затем вытащил из кармана купленный вчера еще один телефон с загруженной в него частью фильма про Харка. Не спеша, сверяясь с записанными на клочке бумаги цифрами, ввел номер только что разговаривающего с ним человека в этот телефон и, улыбнувшись, отправил ему видеофайл.

«Недаром я работаю техником на телевидение, знаю как фильмы компоновать. Лети, птичка. Надеюсь, скоро ты мне в клювике принесешь десять миллионов. Нет, дудки. Не меньше двадцати! Я патриот и не могу так дешево оценивать президентское кресло нашей страны! – Зирк громко расхохотался.

Очередная бутылка пива покорно открыла свою крышку.

Мужчина уже давно жил один. Точнее, он всегда жил один с тех пор, как в двадцатилетнем возрасте, в соответствии с законом получил отдельное жилье и съехал от родителей. Женщины в его жизни сменялись, как разноцветные, красивые и не очень узоры в древнем детском калейдоскопе, оставляя после себя различную забытую косметику и быстро улетучивающийся запахов духов. Также быстро, как и духи у Зирка улетучивалось воспоминания о них.