Дэн Симмонс - Олимп

Теперь жители Парижского Кратера мертвы все до единого, включая Марину. Убиты и съедены Калибаном. А родной Даэману город погребён под синими льдами. Может, его обитатели и впрямь почитали туринских небожителей, но это не принесло им удачи. Вот и мужчина не ждал ничего доброго от свидания с богиней из драмы.

– Потолкуем о том, где находится твой приятель Харман, – произнесло привидение по имени Мойра.

– Где он? Как он? – Уже замолчав, Даэман понял, что сорвался на крик.

Опять знакомая улыбка.

– Все вопросы – после собрания.

– Скажи по крайней мере, что здесь такого важного, раз ты явилась… откуда бы то ни было… чтобы понаблюдать? – В речах мужчины звучала сталь, появившаяся в его характере в течение последнего года.

Мойра кивнула.

– Конечно, это важно, вот почему я пришла.

– Как? Почему? Для кого?

Призрак промолчал, однако улыбка исчезла.

Даэман выпустил свисток.

– А что именно важно: чтобы мы дали соньер Никому или, наоборот, не дали?

– Я просто хочу послушать, – промолвило привидение. – Голосовать не буду.

– Я и не спрашивал…

– Знаю, – сказал дух голосом Сейви.

Ветер донёс перезвон колокола. Колонисты начинали сходиться к центральному укрытию.

Даэман не торопился следовать их примеру. Он понимал, что безопаснее было бы привести в лагерь живого войникса, чем призрака. А ещё – что времени на принятие решения почти не осталось.

– Если ты в состоянии появиться на сборе незаметно для всех, то зачем показалась мне? – глухо спросил он.

– Говорю же, – отозвалась молодая женщина, – таков мой выбор. Что, если я вампир и не могу никуда войти в первый раз, не получив приглашения?

Мужчина не представлял себе, что такое вампир, но и не горел желанием выяснять это.

– Нет, – отрезал он. – Я не намерен приглашать тебя в наш посёлок, пока не услышу хотя бы одной серьёзной причины. Мойра вздохнула.

– Просперо и Харман предупреждали, что ты упрямец, но я не представляла, до какой степени.

– Говоришь, будто видела Хармана? – нахмурился Даэман. – Расскажи что-нибудь, чтобы я тебе поверил: как он там, где он?

Собеседники смотрели друг другу в глаза; казалось, воздух между ними вот-вот заискрится.

Колокольный звон оборвался: видимо, собрание началось.

Даэман недвижно стоял и молчал.

– Ладно, – сказала Мойра, еле заметно улыбнувшись. – У твоего приятеля шрам на лобке, над самым пенисом. Не знаю откуда: я не спрашивала. Но Харман получил эту рану после того, как в последний раз наведался в лазарет. Целебные баки не оставили бы от неё никакого следа.

Мужчина и глазом не моргнул.

– Я не видел Хармана голым. Может, что-нибудь ещё? Женщина легко рассмеялась.

– Врёшь. Когда мы с магом дали твоему другу термокожу, в которой он ходит и доныне, Харман точно знал, как её надевать, а это непросто. Он сказал, что на орбитальном острове вы проходили в такой одёжке несколько недель и что однажды раздевались перед Сейви. Следовательно, ты видел товарища без ничего, а шрам нельзя не заметить.

– Почему Харман опять в термокоже? – спросил Даэман. – Где он?

– Отведи меня на собрание. Обещаю, что всё расскажу потом.

– Лучше поговори с Адой, – предложил мужчина. – Всё-таки они… э-э-э… женаты. – Непривычное слово заставило его запнуться.

Мойра сверкнула зубами.

– Я расскажу тебе, а ты, если сочтёшь нужным, передашь ей мои слова. Идём?

Она протянула левую руку, изогнув её так, словно приглашала мужчину проводить себя на торжественный ужин.

Даэман подумал – и взял незваную гостью за локоть.

– …вот в этом и заключается моя просьба, – говорил Никто/ Одиссей, когда кузен Ады вступил в круг из сорока четырёх колонистов.

Большинство сидели на спальных мешках или одеялах. Кое-кто стоял. Даэман встал чуть поодаль.

– Ты хочешь забрать соньер – а с ним нашу единственную надежду на выживание, – сказал Боман, – а сам не объясняешь, зачем и надолго ли.

– Верно, – произнёс бородач. – Может быть, всего лишь на несколько часов. Я бы запрограммировал диск прилететь обратно с помощью автопилота. Но есть вероятность, что аппарат вообще не вернётся.

– Тогда мы все умрём, – вмешался мужчина по имени Стеф, один из уцелевших жителей Хьюз-тауна. Силач не ответил.

– Скажи хотя бы, зачем он тебе, – подала голос колонистка Сирис.

– Нет, – возразил Никто, – это личное. Сидящие и стоящие люди захихикали, словно грек отколол забавную шутку. Однако Никто хранил серьёзный и мрачный вид.