Дэн Симмонс - Олимп

– Непохоже! – Молодой женщине пришлось почти кричать, чтобы кузен услышал её сквозь поднявшийся гвалт. – Звучит как-то по-другому!

Между гулкими ударами колола и криками своих товарищей она всё яснее различала металлический, механический скрежет, тогда как тысячи войниксов нападали почти бесшумно, с лёгким шелестом.

Затем появился луч. Он упал прямо с неба, с высоты в несколько сотен футов. Круг света обшарил голые ветви деревьев, заиндевелую и почерневшую от пожара траву, частокол и ошарашенных стражников на грубо возведённых укреплениях.

Соньер летал без прожектора.

– Винтовки берите! – воскликнула супруга Хармана, обращаясь к тем, кто сгрудился вокруг центрального костра.

Те, кто ещё не был вооружён, принялись хватать и взводить винтовки.

– Рассыпьтесь! – на бегу крикнул Даэман, размахивая руками. – Прячемся!

Действительно, согласилась Ада: кто бы ни нагрянул к ним в гости, если у него враждебные намерения, глупее всего дожидаться чужака всей кучей, точно откормленное на убой стадо.

Гудение и скрежет заглушали уже и тревожный набат колокола, в который кто-то снова начал звонить, исступлённо и без всякого смысла.

Теперь молодая женщина видела в небе некий аппарат. Он был намного крупнее, медленнее и неповоротливее соньера и вместо гладкого, обтекаемого овала представлял собой два бугроватых круга с прыгающим прожектором впереди. Неопознанный летающий объект покачался, задёргался, будто готовясь рухнуть, затем пронёсся над низким частоколом (один из дозорных метнулся на землю, едва увернувшись от протуберанцев), с размаху проскакал по мерзлой траве рядом с Ямой, вновь поднялся в воздух и наконец тяжело сел.

Даэман с кузиной побежали к нему: Ада с факелом – насколько позволяло её состояние на пятом месяце беременности, сын Марины – целясь из винтовки в тёмные фигуры, вылезающие из приземлившейся машины.

Как выяснилось, это были люди. Молодая женщина навскидку насчитала восьмерых, большинство из которых не узнала. Зато последние двое, те, что управляли металлической посудиной, походили на Ханну и Одиссея – вернее, Никого, как он велел называть себя в течение последних месяцев, прежде чем получил серьёзные ранения и был отправлен к Золотым Воротам Мачу-Пикчу.

И вот уже молодые женщины в слезах обнялись. Ханна рыдала так, словно у неё разрывалось сердце. Наконец, отстранившись, чтобы взглянуть на подругу, она выдохнула:

– А где Ардис-холл? Что случилось? С Петиром всё в порядке?

– Петир погиб, – ответила Ада, уже не удивляясь хладнокровию, прозвучавшему в собственном голосе. Так много ужасного произошло за столь короткий срок, что душа у неё онемела, будто после долгих побоев. – Когда вы улетели, на нас напали войниксы, огромное множество. Частокол их не задержал: забросали камнями особняк, а потом сожгли. Эмма умерла. Реман умер. Пеаен тоже… – Она продолжала перечислять общих друзей и старых знакомых, погибших во время и после резни.

Ханна слушала, зажав рот ладонью от ужаса. При свете факелов женщина выглядела ещё худее обычного.

– Идём к огню. – Ада коснулась руки Никого и вновь обняла подругу за плечи. – Рассвет скоро. Какой у вас измученный вид… Представите своих товарищей, а потом расскажете мне всё-всё.

Они сидели у костра, пока зимнее солнце не поднялось над горизонтом, и обменивались новостями, стараясь держаться и говорить как можно спокойнее. Ламан сварил на завтрак жирный бульон и разлил по оловянным кружкам крепкий чёрный кофе, сваренный из быстро тающих запасов из полусгоревших амбаров.

Колонисты познакомились с новичками. Вожаком среди них считался Элиан, совершенно лысый мужчина почтенного возраста, вероятно, ровесник Хармана. Кроме него, были ещё Беман, Стеф, Ияйи и Сьюзан. Каждый имел более или менее серьёзные раны, которыми прямо во время разговора занялись Том и Си-рис, принеся остатки лекарств и бинтов.

Ада скупыми словами поведала вдруг повзрослевшей подруге и молчаливому Никому сагу об ардисской резне, о днях и ночах на вершине Тощей Скалы, о том, как отказали факс-узлы, как начали собираться войниксы, как вылупился детёныш Сетебоса и на что он похож.

– Я его почуял ещё до посадки, – негромко вставил седобородый грек-великан, даже в такую стужу одетый в одну тунику.

Когда Ханна начала свой рассказ, великан поднялся, отошёл к Яме и внимательно уставился на пленника.

– Через неделю после того, как Ариэль похитил Хармана, Одиссей вышел из временного ковчега, – говорила темноволосая молодая женщина со сверкающими очами. – Войниксы всё время пытались пробиться к нам, но он меня успокоил: мол, не прорвутся, пока работает поле нулевого трения. Ну, мы поели, поспали… – Она потупилась на минуту, и Ада смекнула, что парочка занималась не только сном. – Думали, Петир вернётся за нами, как обещал; потом уже, через неделю, Одиссей принялся строить летательную машину из запасных частей соньеров и прочих аппаратов, которые стояли в гаражах… в ангарах… забыла название. Я взяла на себя основную сварку, а он собрал монтажную плату и двигательную установку. Когда запчасти иссякли, я обшарила другие пузыри Золотых Ворот и разные потайные комнаты.