Дэн Симмонс - Олимп

– А я тебе всё расскажу, – вызвался Манмут.

И, подключил друга к личному лучу для высокоскоростной передачи информации в сжатом виде, принялся описывать парящее над штурманским столом объёмное изображение бело-голубой планеты с яркими экваториальным и полярным кольцами, что скрещивались поверх океанов и облаков. Отдельные объекты, из которых они, эти кольца, состояли, блестели на фоне чёрного космоса.

– Какое увеличение? – осведомился краб.

– Не более десяти, – промолвил Синопессен. – Уровень слабого бинокля. Мы приближаемся к орбите земного спутника, хотя Луна и находится сейчас по ту сторону планеты от нас. Скоро прекратим взрывать ядерные бомбы и перейдём на ионный двигатель. Незачем напрашиваться на лишние неприятности. Скорость уже упала до десяти километров в секунду и продолжает снижаться. Полагаю, в последние два дня вы испытали на себе одну целую двадцать пять сотых земного притяжения.

– А как Одиссей перенёс дополнительную нагрузку? – полюбопытствовал Манмут.

Он целую неделю не видел единственного оставшегося человека на борту «Королевы Мэб». Европеец надеялся, что Хокенберри квитируется обратно, однако по сей день этого не произошло.

– Прекрасно, – пророкотал ганимедянин Сума Четвёртый. – Правда, почти не покидает своей каюты; впрочем, это его обычное поведение.

– Он говорил что-нибудь о послании, которое мы получили по мазеру? – продолжал иониец. – Насчёт этих слов: «Доставьте ко мне Одиссея»?

– Ничего, – откликнулся Астиг-Че. – Только сказал, что не узнаёт женский голос, что это не Афина, не Афродита и не любая другая из небожительниц, которых он встречал.

– Откуда исходил сигнал? – спросил Манмут.

Активировав яркую лазерную указку в манипуляторе, Чо Ли указал на пятнышко в полярном кольце, ползущее к южному полюсу на обратной стороне прозрачной планеты.

– Увеличить изображение, – приказал штурман искусственному интеллекту «Королевы».

Точка словно выпрыгнула из голограммы, мгновенно заместив собой Землю. Это оказался город, имеющий форму примитивной гантели; длинные стеклянные башни, шары, купола, витые шпили, арки – всё состояло из металлических брусьев, мутного оранжевого стекла и света. Манмут вкратце пересказал всё, что видит, своему другу.

– Перед нами один из крупных искусственных объектов планетарной орбиты, длиной около двадцати километров, – проговорил Ретроград Синопессен. – Его приблизительно можно сравнить с Манхеттеном до затопления. Судя по всему, внутри находится камень и тяжёлое металлическое ядро – возможно, захваченный астероид, обладающий собственным, хотя и маленьким, притяжением.

– Каким именно? – поинтересовался Орфу.

– Примерно десять сантиметров в секунду, – сказал альматеянин. – Достаточно, чтобы человек или неусовершенствованный «пост» не свалился прочь и не умчался в космос после неудачного прыжка, зато при желании мог бы парить, когда ему только вздумается.

– Довольно похоже на Фобос, я имею в виду размеры и гравитацию, – заметил капитан подлодки. – Есть хоть какие-нибудь догадки, кто там живёт или чей голос до нас долетел?

– Постлюди возвели орбитальные города более двух стандартных тысячелетий назад, – сообщил первичный интегратор Астиг-Че. – Как вам известно, моравеки считали этот вид уже вымершим: последние радиосигналы умолкли где-то в середине указанного срока, наши астрономы не видели ни одного корабля в окололунном пространстве, не наблюдали следов какой-либо деятельности на Земле, однако не исключено, что часть популяции выжила. Или переродилась.

– В кого? – спросил иониец.

Астиг-Че ответил самым что ни на есть устарелым, загадочным, но чрезвычайно выразительным человеческим жестом: пожал плечами. Манмут взялся было объяснять происходящее другу, но тот, по его словам, уже уловил движение посредством радара и чутких инфракрасных датчиков.

– Позвольте изложить последние полученные нами данные, прежде чем будет принято решение о спуске «Смуглой леди» на орбиту, – промолвил главный первичный интегратор и опустил на штурманский стол весьма человеческую с виду ладонь.

Голограмму орбитального острова сменило уменьшенное изображение Земли и Марса, связанных между собой мириадами голубых, зелёных и белых нитей. Внизу проступили туманные колонки данных. Казалось, планеты опутала сеть обезумевшего паука; вот только паутина пульсировала и росла на глазах, выпуская всё новые нити, которые точно по собственной воле спутывались крепкими узлами. Маленький европеец поспешил поделиться информацией с невидящим другом.