Сергей Панченко - Себ

— Мы, совесть этого алкаша, и мы не отдадим вам ни одной капли масла. Идите назад.

— Мы уйдем, но только когда получим должок.

— Если вы договаривались с пьяным, то такой договор не имеет силы.

— Отдайте им, я уважаемый человек, меня все знают! — Заплетающимся языком кричал Михаль.

— Вот, хозяин этого масла, тоже так считает.

— Хозяин не в себе, и в нем говорит ваша бормотуха, которой вы потчуете всех подряд. Дождемся утра, когда он протрезвеет, тогда и поговорим о долгах.

— А ты чего такой смелый, парень? — Компания мужчин пришедших за долгом, тоже была навеселе.

Надвигалась потасовка, которая была совсем некстати. Компания, пришедшая за долгом, подогретая алкоголем и ободряя друг друга репликами отставать не собиралась. Себастиена задело, что люди, которые не прикладывали никакого труда к тому, чтобы получить это масло, с такой легкостью пытаются им завладеть. Он знал, как достается крестьянский хлеб, как никто другой. Михаль, конечно был виноват, в том, что не контролировал себя, но дома его ждала семья, с деньгами, а до следующего урожая был еще год. В какую-то долю секунды он вдруг понял, какого типа несправедливость не переносил Орлик. Именно такого, когда кто-то, совершенно не прикладывая усилий, одурачивая человека, присваивал себе результаты его труда. Дальше он действовал как во сне.

Никто не ожидал, что молчаливо стоящий на телеге юноша предпримет какие-то действия. Себ спрыгнул с телеги, вынул из голенища кинжал и просунул его под одежду первому попавшемуся «попрошайке». Лезвие кинжала почти уперлось в подбородок человеку. Себастиен уперся ногой в живот человека и резко оттолкнул, распоров ему все слои одежды. От толчка мужчина упал на землю. Он попытался запахнуть разлетевшиеся одежды, но ничего не получалось. Кампания притухла, и даже Михаль замолчал.

— Благодари бога, что ты не один, еще раз появишься здесь, будешь должен в два раза больше! — Пригрозил один из компании.

Они развернулись и пошли обратно. Михаль сел на бадью и заревел пьяными слезами. Он ревел, не произнося ни слова. Потом его начало клонить в сторону, он лег головой на соседнюю бадью и уснул.

— Накрыть его надо, а то замерзнет. — Предложил Радован.

Михаля уложили на солому, и накрыли полушубком. Мужчина бормотал что-то бессвязанное.

— Дежурить будем по очереди, если соберут большую шайку, бросаем извозчика и бежим отсюда. В наши планы не входило восстанавливать справедливость в ваших краях. — Приказал Себ.

— Вот и не верь философии.

Опасения не подтвердились. Время до утра прошло спокойно. С рассветом на землю лег иней, посеребрив и борта телеги. Под утро Михаля стал колотить озноб. Он стучал зубами под одеялом, вдыхал через зубы и трясся. Время было дорого и нужно было отправляться дальше. Себ попытался разбудить Михаля, чтобы узнать, куда тот спрятал лошадь. Но алкоголь еще не покинул организм несчастного крестьянина.

— Пойду сам лошадь найду. — Сказал Себ товарищу.

Он спрыгнул с телеги и обошел вокруг забора постоялого двора. Свою лошадь он нашел привязанной к столбику с наружной стороны забора. Никто не оставил ей в ночь даже охапки соломы. Себ подошел к ней, потрепал ее гриву.

— Дурной у тебя хозяин.

Юноша перелез через забор, выдернул их стога сена, предназначенного для продажи лошадям путников, приличный пучок и вернулся обратно. Отвязал лошадь, дал ей сена, сколько она смогла прожевать за раз и повел к своей телеге. Проходя мимо крыльца постоялого двора, он увидел, как на нем стояли двое. Их взгляды были полны ненависти. Себастиен решил, что это парни из ночной компании. Он чувствовал свое моральное превосходство над этими подонками, и в его взгляде даже не мелькнула тень страха. Себ открыто посмотрел на них. Подонки не выдержали его взгляда и отвели глаза.

Голова Михаля возвышалась над бортами телеги. Из волос в разные стороны торчала солома. Мутный взгляд ничего не выражал. Телега, скрипя несмазанными осями, двигалась в сторону столицы.

Оставшиеся два дня прошли без приключений. Михаль был несказанно рад тому, что молодые люди выполнили его просьбу и сохранили в целости весь товар. Он сказал, что сам купит бидон и нальет полный масла, чтобы люди в их краях знали, какое хорошее масло он производит. На предупреждения о том, что жулики обещали поквитаться, Михаль обещал поехать другой дорогой.

Столица восточной четверти была не похожа на столицу южной. Каменных домов было гораздо больше, они были выше и имели более утилитарный дизайн. Все улочки были выложены булыжником. Цокот копыт со стуком колес наполняли пространство города, отражаясь от стен. В воздухе стоял сильный запах угольной гари. Люди топили печи.