Алексей Евтушенко - Сдвиг

На пятнистом буро-зеленом борту вездехода было начертано белой краской – «Проходимец», и Шадрин подумал, что имя ему нравится. Самое то. Был бы корвет или эсминец, звался бы «Стремительный» или там «Молниеносный». А тут – всепогодный универсальный вездеход-амфибия, спецразработка российских инженеров, изначально предназначенный для геологоразведчиков, нефтянников и спасателей, а ныне еще и модифицированный для передвижения по зараженной местности. Как же ему еще зваться? Машина и впрямь оказалась уникальной по всем характеристикам. За основу был взят знаменитый вездеход Курганмашзавода «Четра ТМ-140». Четырехсотпятидесятисильный японский дизель последнего поколения мог разогнать вездеход весом в тринадцать тонн до пятидесяти километров в час на относительно ровном бездорожье и до восьмидесяти-девяноста на плохоньком шоссе. Машина с ходу преодолевала любое болото, реку или озеро. Лихо шуровала по мелколесью и холмам, перепрыгивала через неширокие рвы и овраги, не боялась раскаленного песка всяческих пустынь и высокогорья. Полных баков при самом неэкономном расходовании топлива хватало на семьсот километров пути; кабина вместимостью восемь человек и четырьмя спальными местами герметично изолировалась от внешней среды; шлюзовая камера, новейшие фильтры очистки воздуха и система климат– и биоконтроля давали гарантию, что никакая зараза снаружи внутрь не проникнет. Во всяком случае, зараза обычная. Против нового вируса гарантий не было, он проникал практически всюду. Но здесь ему требовалось хотя бы приложить серьезные усилия. Закрытый тентом кузов вмещал до пяти тонн груза.

– У нас были машины не хуже, – скептически заметил Леня Максимчук, когда ознакомился с ТТХ «Проходимца». – И где теперь их водители и пассажиры?

– Ничего лучше предложить не можем, – сухо заметил полковник Белов. – Опять же, повторяю, вы можете отказаться. Никто не неволит. Чай, не советские времена.

Про советские времена – это он, конечно, зря.

– Угу, – тут же отозвался Шадрин, на полсекунды опережая Максимчука, уже открывшего рот. – То-то, смотрю, вы, не советские, к нам, советским, за помощью обращаетесь. Просрали Родину, так молчите лучше.

– Кто это просрал Родину? – оскорбился полковник Белов.

Дело было на секретной базе ФСБ, где все они готовились к предстоящей экспедиции в Реальность-1 (так было решено называть мир, откуда пришли Шадрин и Максимчук, в отличие от Реальности-2 – мира полковника Белова и всего остального человечества).

– Ну не мы же, – сказал Леня. – Вирус не в счет, норвежцы до него тоже добурились. А вот вы угробили великую страну исключительно из собственной преступной дурости и жадности. Беловежские соглашения, етить! Да это же было прямое предательство интересов народа, который на всесоюзном референдуме сказал свое решительное «нет» развалу СССР! Что, разве не так?

Белов промолчал. Ему было что ответить, но спорить не хотелось. Когда развалился Советский Союз, Егорке Белову едва исполнилось десять лет, и он мало понимал в происходящем. Да и достижения СССР Шадрина и Максимчука нельзя сравнить с достижениями СССР Белова. То есть можно было, но никак не в пользу последнего. Одни колонии на Луне и Марсе чего стоили! А Большая тахионная пушка, спроектированная, построенная и запущенная меньше чем за год? И это в то время, когда на всей планете царили смерть, голод, война и анархия. Конец света в прямом смысле слова. И только одна страна решила не сдаваться. И все-таки победила. Умерла, погибла, ушла в небытие вместе со всеми, но победила. Потому что только благодаря ее усилиям случился Сдвиг и возникла Реальность-2, в которой все оказались живы. Какой-то запредельный по своему бескорыстию и человеколюбию подвиг, иначе не скажешь.

Правда, теперь выясняется, что этого подвига оказалось мало и человечеству снова нужно доказывать свое право на существование. И, судя по тому, что уже происходит в мире, сделать это будет очень и очень трудно. Если вообще возможно.

«Но мы попытаемся, – подумал полковник Белов. – СССР давно нет, но осталась Россия. В конце концов кому же еще спасать мир, как не нам? Не американцам же с китайцами. Те слишком много о себе думают, в силу менталитета, хотя от помощи не откажемся, конечно».

– Ладно, – произнес он вслух. – Кто старое помянет, тому глаз вон.

– А кто забудет, тому оба, – пробормотал Шадрин. – Так когда едем? Время не ждет.

– Сначала летим, – сказал Белов. – До нужной нам Туманной Поляны отсюда двести семьдесят кэмэ.