Алексей Евтушенко - Сдвиг

– Но завтра я буду ночевать в модуле, Стив. И это не обсуждается.

Врач открыл рот, чтобы что-то сказать, но капитан взял его за локоть, и доктор промолчал. По-моему, правильно сделал. А старпом гордо удалился – спина прямая, походка уверенно-небрежная. И ведь шел не просто так, в экзоскелете. Но – получилось. Впрочем, Николь, как я успел заметить еще прежде, умудряется в том же экзоскелете ходить чертовски сексуально. Помнится, в тот момент это навело меня на мысль, что походка человека, так же как его почерк, настолько индивидуальна и сохраняет свои особенности в любом случае. Я даже поделился этой мыслью с Новиковым, и он подтвердил, что это правда, давно, мол, замечено.

Как бы то ни было, а мой покой в эту первую ночь в новом мире охранял робот боевого сопровождения RFS-014 по кличке Рафусаил. Нормально охранял, ночь прошла спокойно. Вот только утро не задалось.

– Как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросила Николь, когда мы встретились у нашего вчерашнего стола.

– Доброе утро, – сказал я. – Все замечательно. Еще бы чаю горячего попить и…

Тут меня качнуло так, что пришлось опереться о стол, чтобы не упасть.

– Ну-ка. – Извечным женским жестом она приложила ладошку к моему лбу. Ладошка показалась мне восхитительно прохладной.

– Голова кружится?

– Есть маленько, – признался я.

– Глазки покажи. – Николь взяла меня за щеки, повернула к себе, оттянула вниз веки, и я теперь уже при дневном свете увидел близко ее чудесные, фиалкового цвета, очень внимательные глаза.

– От тебя хорошо пахнет, – успел сказать я правду. И потерял сознание.

В себя пришел через несколько дней на борту «Секрета», в медотсеке. Оказалось – ненормально бурная реакция организма на действие противовирусной вакцины. Большинство, как объяснила мне Николь, переносит эту прививку гораздо легче, а многие и вовсе безо всяких видимых последствий.

– Это что же, я такой нежный, получается?

– Нормальный. Тут много факторов, предугадать, как поведет себя тот или иной конкретный организм, невозможно. Так что крепись, придется потерпеть.

– Долго?

– Несколько дней. Фактически ты сейчас находишься под воздействием Вируса, – призналась она. – Только ослаблен. Но есть и хорошие новости.

– Какие?

– Ты не умрешь.

– А что, была возможность? – поинтересовался я слабым голосом.

– Еще сутки назад – запросто.

– Однако.

– Бывает. Извини.

Так и вышло. Несмотря на прекрасный медицинский уход, плющило и колбасило меня не по-детски и более-менее отпустило лишь к вечеру одиннадцатого дня. На двенадцатый я уже отважился вставать и даже что-то съел. А утром тринадцатого почувствовал себя достаточно здоровым, чтобы совершить вылазку к машине.

Экспедиция к этому времени развернулась вовсю. На лугу, между опушкой леса и рекой, был разбит настоящий долговременный лагерь из жилых, научных и хозяйственных модулей. Воду для него брали из двух, здесь же выкопанных, колодцев, а энергией он снабжался частично от силовых установок «Секрета», а частично от высокоэффективных и всепогодных солнечных батарей. Отдельно порадовал переброшенный через реку мост. Изменились и люди. Да, большинство из них, в особенности луняне, вне корабля по-прежнему пользовались экзоскелетом «Мишка», но никто не выглядел очень уж угнетенным силой тяжести матушки-Земли и не старался изыскать малейшую возможность, чтобы нырнуть на «Секрет», где гравигенераторы обеспечивали комфортное нахождение. Наоборот. Я увидел достаточно бодрых, здоровых и полных сил людей с ясными глазами, быстрыми мыслями и щедрыми улыбками. И даже естественным румянцем на щеках.

– Такое впечатление, что вы получаете энергию прямо от здешних воды и воздуха, – сказал я Николь. – Напрямую.

Мы сидели за тем же самым столом на свежем воздухе и пили искусственный марсианский кофе (ничего общего с настоящим по вкусу, но пить можно и бодрит).

– В каком-то смысле так и есть, – согласилась она. – Человеческий организм представляет для нас все ту же загадку, что и в древности. Но, думаю, что древние вряд ли сильно удивились бы происходящему.

– Сославшись на помощь богов, а также духов леса, воды, земли и прочей природы? – догадался я.

– Примерно. Мы предполагаем, что элементарно недооценили генетическую память наших тел. Мы же все, по сути, земляне, как тут ни крути. Что с того, что я, к примеру, родилась на Луне, а Стив на Марсе? Теперь, когда мы оказались на Земле, наши тела словно вспомнили, где их настоящая родина.