- Музыку написал твой тёзка, Амадеус Моцарт. Слыхал о таком?
- Не-е-е...
- Амадеус - любимец Бога... Вот и послушай. Я думаю, тебе понравится. Иди, и не забывай своего директора, показывайся...
- Конечно, Учитель! - счастливый юноша опрометью бросается вон из кабинета.
В кармане поношенного пальто с облезлым воротником лежит новенький набор алмазных фрез фирмы "Telcon". Для любых видов работ по стеклу. Подарок Хранителя.
Как бы не сомневался Нифонтов, а проверить ситуацию был обязан. Инициировать, по-простому говоря, бросить наживку. Может статься, фрезы и пластинка Моцарта - слагаемые успеха. Двухсоставной детонатор творческого процесса, запальный шнур...
И шнур запален. Камешек, что рождает лавину, брошен. Рубикон перейдён, и ничто теперь не повернёт события вспять, не отменит содеянного. И да поможет всем нам Бог...
- Что за артефакт? - настойчиво вопрошает куратор, отрывая от размышлений.
- Вы слышали о котле валлийской ведьмы Керидвен? - усмехнулся Нифонтов. - Керидвен родила Афагдду, самого уродливого мужчину на свете. Она решила сделать его мудрым, и затеялась варить в котле Знания напиток, придающий мудрость и вдохновение. Смесь варилась один год и один день... Некая таинственная субстанция, способная дарить высокий творческий порыв. Воспроизводить мечты в материальном воплощении. Хотите - денег, а можно славы, или власти... Как вам?
- Глупости. Разве можно воспроизвести славу в материальном воплощении?
- Ну, не саму славу, конечно, но то, что к ней приводит - вполне. Например, полотно, достойное Рубенса... Или, роман, равный перу графа Толстого... Хотели бы?
- Посерьёзнее, Нифонтов, - лицо куратора сделалось похожим на папашу Мюллера из того же фильма. - Не в игрушки играем. - Сказал веско. - Москве что прикажете доложить? Что мы, мол, здесь картины пишем?
- Явления такого порядка изменяют реальность. Любой политик может только мечтать о подобном. Всякие там СМИ и другие-прочие средства управления человеческой массой детские игры в сравнении с артефактом. И это только один из аспектов...
- Как это будет выглядеть?
- Чаша. Это будет Чаша, в которой можно варить волшебное зелье... Мудрости и вдохновения...
- Как ею управлять? И кто это будет делать?
- Не знаю. Пока я этого не знаю...
- Ну что ж, Нифонтов, - холодно промолвил "Штирлиц". - Дай-то, как говориться, Бог. На этот раз ошибок быть не должно.
Действительно, ошибку ему не простят. И в первую очередь любым промахом воспользуются "золотые".
Куратор ушёл, но в кабинете ещё долго витал запах дорогих столичных сигарет. Даже дым любимых "Богатырей" не перебивал дух чужака...
Два подарка! Сразу два подарка! - Амадей летел как на крыльях. От кабинета директора, по знакомым коридорам, мимо дверей классных комнат, по тысячи раз хоженым ступеням школьной лестницы, - и на улицы. Бегом! Набор фрез оттягивал карман, грел душу. Конверт притягивал взор, волновал необычайно. Будто под глянцевой обложкой скрывалось нечто живое, способное подарить нежданную великую радость.
Никогда раньше Амадей не увлекался музыкой. Это сторона жизни существовала отдельно от него, как и дискотеки, и гремучие мелодии, столь почитаемые сверстниками. Но тут было совершенно другое - музыка Амадеуса!
По узким улицам небольшого городка, мимо насупленных прохожих, не обращая внимания на фырчащие автобусы, бежал юноша. Поскальзываясь, прижимая к груди конверт с виниловой пластинкой. Эка невидаль, мало ли куда парнишка опаздывает...
Играло солнышко на рассыпчатом снеге, острые лучики кололи глаз. На улице Ленина, над голыми ветками деревьев и приземистыми домами сверкал золотом купол Храма.
От школы до пятиэтажки три квартала. Вот и она, а напротив - длинная бетонная ограда с "колючкой" поверху. Раздвижные, основательно поржавевшие ворота. Проходная, более похожая на собачью конуру. Табличка с надписью: "ООО Дятьковский хрустальный завод. Склад готовой продукции".
Не верь написанному, нет тут никакой продукции. Посуда и украшения из хрусталя совсем в другом месте, на новых, недавно отстроенных складах, а здесь только списанное оборудование. Старый, никому не нужный хлам. И Ёшка.
Вообще-то, Евсей, но все зовут его Ёшкой, а фамилии никто не знает. Да разве это важно, если он - друг? Познакомились случайно. Сколько раз ходил Амадей мимо проходной, внимания не обращал, а тут вдруг как-то летом: "Эй, парень!" Из-за двери выглядывал всклоченный опухший мужик в драном тельнике. Глаза мутные, волосы всклоченные, седоватая щетина, а перегар в разогретом воздухе - на три метра.
Читать дальше