Дэн Эбнет - Молоты Ульрика

Он уставился на меня так, словно я выложил ему его самую сокровенную тайну, помолчал немного и сказал:

- Терпеть не могу это место.

- Знаю.

- Я хочу сбежать.

- Что ты хочешь сделать?

- Я хочу быть рыцарем, сражаться за Империю, жить и умереть героем. Вот только без помощи отца мне никогда не видать чина.

Ах, вот оно что. Отец, дворянин средней руки, отправил троих отпрысков на воинскую службу, а четвертого сделал священником, чтобы молился за братьев.

- Тогда убеги и вступи в отряд наемников, - предложил я.

Он посмотрел на меня с надменностью во взоре.

- В этом нет никакой чести. Да к тому же они почти все тилеанцы. - Он сплюнул на холодную землю.

- Но ведь это лучше, чем быть жрецом, а? Жизнь такова, какой ее делаешь ты. Не начнешь прокладывать свой путь, тебя увлекут на чужой. Ты должен выбрать, брат, должен.

Он не ответил. Когда я уходил, медленный звон лопаты возобновился. Он звучал как погребальный колокол.

Наполовину отстроенный храм был переполнен плакальщиками. Обычно спокойный зал теперь наполнился шумной толчеей. Сундуки отца Ральфа наверняка изрядно пополнятся к концу сегодняшней церемонии, а уж как он, наверное, упивается тем вниманием, которое ему уделяют. Толпа, в которой каждый отдельно взятый человек уважал и боялся жреца Морра, не замечала меня, так что мне пришлось продираться сквозь нее всеми допустимыми в Храме способами. Мне нужно было попасть к дальней стене, где находился вход в личные кельи жрецов и в мой подвальный кабинет.

Я не добрался туда. Причитающая женщина рванула меня за рясу и начала вымаливать благословение, потом мужчина в богатой одежде спросил меня, как изменятся предсказания о весенних дождях в связи со смертью графини, и толпа поглотила меня. Я говорил слова утешения, коротко молился за людей, до которых мне не было никакого дела, за людей, которых я ненавидел. А потом рядом со мной оказался отец Ральф.

- Душа нашего отошедшего брата отправилась к Морру? - спросил он, используя храмовый код, подразумевая, сбросил ли я уже труп со Скалы Вздохов. Я покачал головой.

- К сожалению, его уход был быстрым, но неожиданным. - Так я сказал отцу Ральфу, что мы столкнулись с убийством. Он выглядел раздраженным.

- Действительно, достойно сожаления. Я должен узнать об этом больше. Через пять минут будь в Факториуме.

Он отвернулся, чтобы вникнуть в суть горестей какой-то хорошо одетой женщины. Я ушел; мне все равно надо было в Факториум. Стража принесет тело Рейнольда туда.

В Факториуме было холодно, как обычно, пахло смертью. Я сидел на одной из мраморных плит, размышлял, ждал тело, пытался сложить вместе обрывки имеющихся у меня сведений. Рейнольд не смог найти работу, однако вечером пришел с деньгами; с деньгами и с новостью о Грубхеймере. Он поздно вернулся, напился, взял отдельную комнату, где и был убит. Убит серьезным парнем, знающим многие тонкости своего дела, убит так, словно ожидал этого, более того, словно заранее отказывался от сопротивления. Выходило так, что он как бы чувствовал, что должен умереть. Редкая мысль в Мидденхеймских головах: местные жители так же крепко цепляются за жизнь, как их город держится за вершину горы.

И еще: чем больше я думал о том, как выглядел Рейнольд, тем тверже становилась моя уверенность в том, что он был готов к смерти. Никаких следов борьбы ни на нем, ни в комнате. Люди теряют волю к жизни по многим причинам, но отчаяние не относится к ним. Оно может побудить отнять чью-то жизнь, но не позволит вам лежать и ждать, когда жизнь отнимут у вас. А может, зелья? Что, если его опоили? Нет, не похоже. Проще было отравить Рейнольда. Здесь было что-то еще. Я видел это раньше: весь вид Рейнольда оставлял чувство завершенности, окончательности, прохождения. Это был вид человека, который желает покинуть этот мир на высокой ноте. Люди будут смотреть на него на похоронах и спрашивать соседей-плакальщиков: "А что он сделал?", а плакальщики сквозь слезы будут отвечать: "Он сделал то да се, и многое иное!"

Но Рейнольд был опустившимся бродягой, который не мог найти работу днем, чтобы заработать на ночлег. Мысль о неизбежной смерти может подтолкнуть такого человека на самые неожиданные шаги, но не доведет его до такой степени, чтобы приветствовать приход смерти. Что же с ним случилось?

Я знал, что эта тайна мне пока не доступна, но где искать ключ к ней, я уже понимал. Надо найти то место, где Рейнольд добыл деньги, и узнать, получил он их до или после того, как увидел Грубхеймера на Вендснбане. Это не была дешевенькая авантюрная байка, выдуманная для наживы предприимчивым лоточником: я был уверен, что Рейнольд был убит, и убит Грубхеймером или его наймитом. Кроме того, я знал, что Грубхеймер придет за мной. Возможно, сначала он убивает моих старых приятелей, прокладывая кровавый след через редкие ряды того, что осталось от моей организации, осознавая, что я пойму его намерение убить меня. Если так, это было бы хорошо. В этом случае я получал небольшой запас времени.