Дэн Эбнет - Молоты Ульрика

Во дворце лекари ухаживали за поправляющимся капитаном фон Фольком, единственным из семи Пантер, выжившим в Нордгартенской битве. Прикованный к постели, он попросил служителей Сигмара, ухаживавших за ним, позволить жрецам Ульрика также помогать ему в выздоровлении.

В таверне "Парящий Орел" после поминальной службы в Парке Морра сдвинули кружки выжившие Белые Волки: Моргенштерн, Аншпах, Шелл, Грубер, Левенхерц. Чувства были старыми, знакомыми. Каждая победа оставляет в душе такое смешанное чувство ликования и горечи, ибо в ней скрывается и крупица поражения. Волки не задумывались о той цене, которую взимает с них судьба: они всегда помнили своих павших и знали, что их тоже будут помнить. На стене Полковой Капеллы добавилось пять новых имен. Вместе с Великой Стаей бегут теперь еще пять бесстрашных Волков.

- За погибших! Да благословит их всех Ульрик! - провозгласил Моргенштерн, снова напомнив им всем о цене победы.

- За новую кровь, - сухо добавил Аншпах. Они снова сдвинули кружки.

- За новую кровь! - крикнули они хором.

- Какая новая кровь? - спросил Арик, подходя к столу. Рука его висела на перевязи.

- А ты не слышал? - спросил его Грубер таким тоном, словно в новичке было что-то необычное. - Тут Аншпах привел в Храм нового Волчонка.

Она поцеловала его в губы и отошла от его кровати.

- Ления… я люблю тебя, - сказал Драккен. Это прозвучало глупо, да он и чувствовал себя глупо во всех этих бинтах и лубках, которые удерживали его срастающуюся ключицу от лишних движений.

- Я знаю. - Она не смотрела на него. - Надо идти обратно. Брейгаль хочет, чтобы мы натаскали воды для пира. Если я останусь хоть на секунду, он убьет меня.

- Ты все еще боишься Брейгаля? После всего, что случилось?

- Нет, не боюсь. Но у меня есть работа, и я ею дорожу. Он пожал плечами и тут же содрогнулся от боли. Зря он так активно двигается.

- Уф… Я знаю, знаю… но ответь: ты меня любишь? - Драккен выжидающе уставился на Лению с лазаретной койки.

- Я люблю… храмовника-Белого Волка, - многозначительно произнесла она и пошла к Брейгалю и его занудным распоряжениям.

Величественная статуя Ульрика нависла над ним.

Ар-Ульрик, великий Ар-Ульрик, закончил обряд в окружении клубов дыма, поднимавшихся от алтаря, и передал только недавно выкованный молот Гансу, который осторожно, памятуя о своем ранении, принял освященное оружие.

- Именем Ульрика, я допускаю тебя в Храм и беру тебя в Белый Отряд, - торжественно и строго произнес Ганс, - где ты сможешь найти дружбу и стяжать славу. Ты доказал свою отвагу. Выдержи со всей стойкостью долгие годы подготовки и обрети свое предназначение в служении Храму.

- Принимаю это как благословение, как я принимаю этот молот.

- Ульрик смотрит на тебя. Теперь ты Волк.

- Я знаю.

Посвященный опустил молот. Тяжелая шкура и серо-золотой доспех были для него обузой. Хотелось надеяться, что скоро он привыкнет к ним.

- Как вы ходите во всей этой амуниции? - прошептал он своему новому Комтуру.

- Волею Ульрика… гроза драконов, - улыбнулся Ганс. Круца тихо рассмеялся в ответ, и они вместе двинулись к выходу из Храма.

В Альтквартире на грязных задворках какого-то паршивого кабака трущобные дети играли мячиком, туго набитым всяким тряпьем. Они швыряли мяч в грязную, закопченную стену и напевали:

Как только песенка закончилась, они разом рухнули на землю, делая вид, что умерли. На этот раз.