Борис Штерн - Ковчег 47 Либра

— Да ладно, Алекс, на тебе еще воду возить можно. А помнишь ночь с лягушками, кузнечиками и звездами в Монгольском парке, когда и возникла идея?

— А как же! «Вакханалия жизни», «точка Омега», «у нас с собой было». Кстати, идею-то ты выдвинул, я лишь поддакивал.

— Я уж и не помню, кто первым сказал «А», да и не важно. Интересно вот что. Тот разговор имел огромные последствия. Благодаря ему мы решили действовать. Получается, что он изменил нашу жизнь, мобилизовал огромные средства и сотни тысяч человек, а впереди — куда более грандиозные последствия, если не сломаемся. А если бы небо не было столь звездным или лягушки бы молчали, или если бы у нас с собой не было? Разговор бы не состоялся или пошел бы не туда — и прощай Ковчег! Вот вам и причинно-следственные выкрутасы.

— Если бы да кабы! Идея давно носилась в воздухе. Даже в самых убогих научно-популярных передачах звучала иногда. Просто никто не удосуживался разобраться в задаче и решиться. Ну не мы, так кто-нибудь другой это сделал.

— Я думаю, это все равно бы сделали вы, чуть раньше, или позже, — заключил Джин. — Не звезды и лягушки, так море и птицы, не коньяк — или что там у вас было, — так красное вино. Вы к тому времени созрели для Ковчега, и никаких причинно-следственных выкрутасов.

— Давайте немного посидим молча, — предложил Алекс, — поглядим, как звезды зажигаются. Вон, самая яркая над горами, что это?

Самая яркая из звезд оказалась Марсом. Когда совсем стемнело, он стал настолько ярок, что от него по воде протянулась дорожка.

— Там ведь наши друзья, — сказал Роланд. — Йоран и другие. Как-то они там? Интересно, какое у них в колонии на Капри сейчас время суток?

— Сейчас посмотрю, — Алекс снова поводил пальцем по салфетке. — Десять утра у них.

— Давайте напишем что-нибудь Йорану прямо сейчас. Марс близко, минут за шесть дойдет.

— Не надо. Мы на отдыхе, он на работе. Йоран, кстати, большие реки видел только на снимках. Он же родился на Марсе. Нет у них там больших рек. Может быть будут через двадцать тысяч лет. А сейчас много чего нет.

— Зато у них нет жуликов, нет хамов и дураков. У них есть глупые от природы люди, но их дураками не назовешь — они стесняются своей глупости и изо всех сил стараются от нее избавиться. Хамы и наглые дураки есть только на Земле. Вот когда на Марсе появятся большие реки, там, вероятно, появятся и хамы, и жулики, и прочая шушера. Видимо, это и есть плата за просторы, красоты и голубые небеса.

— Что там у Йорана с командой по части муравьев? — спросил Джин.

— Движется. Они научили их цементировать гальку и песок, возводить из них купола, вынюхивать и собирать частицы заданных руд и минералов. Все это и на Марсе нужно. Пока у них не получается самовоспроизводство муравьев. Потом им на той планете придется возводить целый поселок и небольшие цеха. Тех, что можно привезти, тонн 10–20, не хватит. Решили, что отправят 10 тонн готовых муравьев и 30 миллионов чипов для новых. А делать новых будут на месте, для чего привезенным муравьям придется развернуть некое миниатюрное производство, которое и для других целей понадобится. Над этим они и бьются.

У Алекса в кармане что-то тихонько пискнуло. Он снова достал и расправил салфетку.

— Ого, послание от Йорана! Легок на помине. Видео… На что бы повесить салфетку, чтобы всем хорошо было видно?.. Ага, вот куст сзади, посвети сюда…

Алекс подвесил светящуюся салфетку, прищелкнув ее за углы к веткам, поводил по ней пальцем, и перед друзьями предстал Йоран.

— Привет, коллеги! У меня хорошая новость: малышкам исполнилось четырнадцать месяцев, они здоровы и веселы. Уже лопочут что-то. Если помните, несколько раз пришлось прервать эксперимент на восьми месяцах из-за самоподдерживающейся депрессии. Мы добавили лишь одно новшество — собаку. Не реплику собаки, а настоящую живую собаку, которую мы уже умеем репродуцировать автономно. До сих пор мы пытались совершенствовать кормилицу и реплики родителей. Дети быстро распознают, что кормилица какая-то неправильная, чужая. И сделать ее лучше невозможно. Виртуальных родителей усовершенствовали до предела. Таня Мейерс и Джо Сидоров просто герои — почти пять чистых лет записи, да и Ваксман ваш — гений. Ни единого слова невпопад, ни малейшей фальши. Но они — за стеклом. А тут — живая душа, теплое мохнатое доброе существо… Похоже, критический момент пройден — они начинают понимать, что говорят родители, дальше должно стать легче. Я уже не сомневаюсь — получится. Хотя работы еще лет на пятнадцать. А пока посмотрите маленький ролик.