Андрей Валентинов - Лонжа

Подумал немного и рассудил:

– Лень!

– Так и замерзнете, – наставительно заметил усатый Бонис. – От лени. Физический труд, что ни говори, полезен.

Битва при Монтрезоре началась с перепалки. Но очень ленивой. Спать еще не хотелось, но к полуночи усталость начала брать свое. Пока окончательно не стемнело, оборудовали позиции – два костра, каждый метрах в десяти от стоящей поперек оврага «Вспышки». Усач принес две пары плотных рукавиц, и мужчины направились ломать сухой утесник. Красавчик Арман стоически терпел, но на его лицо в эти минуты лучше было не смотреть.

Диспозицию он и предложил. Тем, кто вынырнет из темноты, понадобится хотя бы пара секунд – привыкнуть к свету. Для того, чтобы среагировать и контратаковать, более чем достаточно. Мод, завернув в пару одеял, усадили на заднее сиденье, сами же устроились впереди, Арман лицом к выезду, Бонис – к нему спиной.

Монтировка, браунинг и… Мод положила на колени сумочку, предварительно ее раскрыв.

И – перепалка, не слишком активная, по фразе в минуту.

– Физический труд – вообще атавизм, – сообщил черноволосый. – Согласно любой теории, хоть по Библии, хоть по Дарвину. Во все времена самые лучшие его чуждались.

Усач громко и выразительно хмыкнул.

– Такие как вы, Жорж. Станете известным шансонье, будете ездить с концертами. Деньги, слава, девушки табунами. Это что, хуже, чем молоток и зубило?

– Почему – зубило? – возмутился было Бонис, но потом чуть подумал и вздохнул, тоже весьма выразительно. Арман, этого не пропустив, усмехнулся и завел баритоном:

– И все равно, люди обязаны трудиться, – не слишком уверенно возразил усач. – И не потому что так Дарвин сказал или, допустим, Маркс…

Оборвав сам себя, резко поднял руку.

– Замерли!..

И сразу стало тихо. Потрескивал догорающий в огне сушняк, где-то вдали надрывно и зло кричала ночная птица, легкий ветер шелестел листьями кустарника…

Усач встал, сжал в руке монтировку и указал рукой в сторону невидимой в темноте тропы. Мод приоткрыла дверцу, прислушалась…

Ночь, легкий треск, шелест… Птица…

И тут в уши ударил крик, громкий, отчаянный, полный боли.

– Не двигайтесь, – шевельнул губами Бонис. – Арман – выезд, с той стороны тоже кто-то есть.

Красавчик молча кивнул.

Тянулись секунды, тишина стало густой, вязкой, липкой на ощупь…

– Вот они!

За невысоким пламенем костра, закрывавшего выезд, – два черных силуэта. Кампо открыл дверцу пошире, Мод опустила руку в сумочку – и пересела ближе к открытому окну.

– Жорж – за кемпер! – негромко выдохнул красавчик. – Мод, на сиденье, ничком!

Силуэты качнулись, надвинулись…

Арман пригнулся – и выпрыгнул из машины. И в тот же миг свинцовой косой ударила автоматная очередь, разнося стекла в мелкую крошку. Девушка вжала лицо в сиденье, но затем приподнялась, стряхнула с волос острые осколки…

– Рдах! – тяжелый, ни с чем не спутаешь, голос «браунинга».

Один из силуэтов, слева от костра, начал заваливаться назад.

Сумочка!

– Рдах! Рдах!.. Тох!..

Мод опустила руку с маленьким, почти игрушечным «испанцем» – «Кава spezial».

– Я… Я, кажется, жива. А кто еще?

Жорж Бонис отряхнул куртку от колючек и бросил на сиденье что-то тяжелое, блеснувшее старым полированным металлом.

– На тропе было. А капкан мой утащил. Считай, обменялись.

Серый рассвет, умирающие белые угли, зябкий предутренний холод. В передней дверце – ровная круглая дыра, стеклянные крошки наскоро вымели из салона. Арман сходил к выезду и принес несколько стреляных гильз. Усач прошелся по тропе – и тоже не без результата.

– Интересно, сколько законов мы нарушили? – задумалась Мод, натягивая одеяло на самый нос. – Разрешения на оружия у меня нет, вы, Жорж, оказались злостным браконьером, а про тебя, Арман, лучше и не вспоминать.

– Обойдется! – махнул крепкой ручищей усач. – Глухое место, на то у мерзавцев и расчет был. А если что, гильзы предъявим. Автомат – не шутка.

– Пистолет-пулемет, – негромко поправил красавчик. – Если не ошибаюсь, BMP-32, датский. А что у вас за трофей?

– Перчатка, – уверенно заявила Мод.

Всмотрелась, прищурившись близоруко, и столь же уверенно уточнила:

– Нет, латная рукавица. Я такую в музее видела.

…Белая сталь, темные зубы-клинки. Арман осторожно взял в руки, надел, сжал пальцы в кулак.