Тима Феев - Йонтра

— Вот, — произнес он, отчего-то удивленно уставившись на небольшую кучку ярко-зеленого и, как казалось, весьма тяжелого вещества, — эта штука получилась у меня случайно. Это порошок, как видите. Но не совсем обычный. Дело в том, что он обладает памятью. — Последовала непродолжительная пауза, во время которой Скит начал переползать из стороны в сторону и, словно задумавшись о чем-то, глубокомысленно потирать щупальцем клюв. — Да, — продолжил он, — памятью. И хотя такими веществами сейчас уже никого не удивишь и всем они вполне известны, но тогда, когда этот Ирдий, а именно так я его назвал в честь одной весьма примечательной особы, был синтезирован, такие вещества все же еще были в новинку.

Так вот, служил я тогда, очень давно, в составе спасательного подразделения. Но на мне были погоны, подчинялся я армейскому распорядку и был, в общем-то, обыкновенным солдатом. И все же, учитывая мои способности, командование части позволяло мне иногда работать в армейской лаборатории и заниматься научными исследованиями. Исследования эти, конечно, должны были приносить хотя бы какую-нибудь, пусть даже потенциальную пользу для армии. Поэтому особого выбора в направлениях изыскательских работ у меня, к сожалению, не было. Ну и я, естественно, выбрал то, что было для меня всего ближе. А именно — самовосстанавливающиеся материалы. Это такие, кто не знает, материалы, которые могут восстанавливать свою первоначальную форму после, скажем, внешних воздействий. Повреждений и прочего. Понятно, что звездолет, например, изготовленный из такого материала, был бы намного более «живучим» по сравнению со звездолетом, покрытым обычной броней. И хотя во время тех занятий в лаборатории меня в общем-то никто не контролировал, но тем не менее работал я много, потому что тема меня интересовала. А возможность помимо прочего улизнуть от обычных армейских обязанностей лишь добавляла мне энтузиазма.

В результате же тех, весьма долгих, но немало увлекательных экспериментов, мне удалось выяснить, что память у таких вот как этот, — Скит указал на горстку вещества на своем столе, — материалов, бывает многоуровневой. Молекулярной, например. И это, пожалуй, самый простой, поверхностный, так сказать, уровень. Может она быть и атомарной — это уже чуть поглубже. А может и мюонно-кварковой. И вот тут, — Скит с видимым удовольствием хмыкнул, — мы с вами вступаем в контакт с весьма необычной материей. Поскольку вещество, обладающее такой памятью, практически невозможно зафиксировать в каком-либо одном стационарном состоянии. Однако, если вам каким-то особенным образом удастся этого достичь, то все. Вещество это будет уже навсегда как бы «привязано» к такому состоянию и ничто потом не сможет его из этого состояния вывести. Вот если взять, к примеру, этот порошок, что вы видите у меня на столе, и придать ему определенную форму, то потом уже никакими усилиями вы не сможете эту его форму изменить. На время — да, но ненадолго. Чуть только вы ослабите хватку, как все вернется назад, как было. Причем, что самое любопытное, если вы не остановитесь и продолжите упорствовать, то уже сам этот порошок начнет оказывать на вас обратное воздействие. И не локально-слабое, как сжатая пружина например, а комплексное, мощное и, даже, можно сказать, неудержимое. Так вот, работая над изготовлением подобных материалов и будучи одновременно солдатом спасательного подразделения, я наконец получил однажды то, что искал. Хотя, конечно, и не сразу тогда догадался что именно.

В то далекое время, а было это примерно полтораста лет тому назад, мы с нашим подразделением несли вахту в системе Трио. Как раз неподалеку от головной планеты Хондраков. Да-да, именно тех. Их еще иногда называли Хондраками-задирами. Не имея в своем распоряжении достаточной армии и вооружения, они тем не менее доставляли окружающим их мирам массу беспокойства. И от них всегда можно было ожидать какой-нибудь пакости. Ни провокаций, ни диверсий, ни даже открытых агрессий Хондраки не стеснялись. Да и вообще вели себя крайне агрессивно. Поэтому Северный альянс был вынужден, так сказать, их контролировать, отчего и держал три подразделения военных звездолетов по периметру их мира и еще четыре крейсера примерно в том же районе. Наш звездолет спасения, на котором я и служил тогда, находился также неподалеку.

В тот достопамятный день, который мне, наверное, никогда уже не забыть, мы с ребятами праздновали пятую годовщину нашей службы в подразделении и, если сказать честно, то здорово набрались горячего. Офицерский состав был где-то наверху, а мы, собравшись в каюте одного из матросов, орали во всю глотку, пили, смеялись, да и вообще вели себя не совсем, так сказать, по уставу. В пылу веселья кто-то из моих сослуживцев, видимо, совсем уже перебрав, начал вопить, что Хондраки ему до смерти надоели, и что он один бы их всех перебил, была бы на это только его воля. Мы, конечно, засмеялись в ответ, а он обиделся: «Что мы, мол, не верим храброму бойцу, нашему боевому товарищу?» Мы ответили, что да, мол, не верим. И что он никого не перебьет, потому что Хондраков там несколько туманов, а он всего один. Немного поразмыслив и, видимо, осознав, что все же несколько погорячился, он тем не менее заявил, что тогда он убьет Лидера Хондраков. А без него они уже точно ни с кем воевать не станут. На это мы ответили, что да, действительно, — это было бы хорошо, вот только подобраться к нему наш приятель все также не сможет. «А кто сможет?» — он никак не унимался. «Да кто угодно, но только не ты», — засмеялись мы в ответ.