Тима Феев - Йонтра

Так-льк, — Скит посмотрел на свой стол. — Вот это, уважаемая публика, — он указал на некий, округлого вида плоский предмет на нем, — зерновая лепешка. Простая лепешка, какие пекут на многих планетах. И на Тэе, кстати, тоже. Но именно она, а точнее то, что в ней скрыто, и удержало то, или «нечто», от проникновения в наш мир. — Скит вылез из-за стола и вновь наступила пауза, во время которой он покрутил лепешку в своих длинных, черных щупальцах, рассматривая ее с разных сторон. — Вот видите, — продолжил он, — ничего особенного. А при этом что-то в ней все-таки есть. Ну, да об этом позже.

Так вот, этой же ночью, а фазы времени суток на той снежной планете и на Тэе почти совпадали, я приступил к сканированию. Задав нужные координаты, я нашел тот несчастный и к тому времени уже полностью занесенный снегом звездолет. Посмотрел, что было вокруг него, потом дальше, еще дальше и так до радиуса десяти тысяч орр. После чего сменил фокус зеркала и стал осматривать иные, уже более крупные участки поверхности. И знаете, нашел. Но далеко, вообще в противоположном полушарии планеты, — дымок, поднимавшийся из огромного сугроба. Как оказалось, это был контейнер торгового альянса, который, судя по всему, сбросили со звездолета во время посадки. Он был снабжен системой сохранения грузов, парашютами и прочим, и поэтому не разбился, а стоял целехонький и только лишь засыпанный снегом по самую крышу. В контейнере же находились, что меня тогда, как помню, немало позабавило, два снурра. Это такие белые, все покрытые шерстью жители Монта системы. Довольно добродушные, хотя и хулиганистые существа. Разумные и имеющие развитую, весьма самобытную культуру. Сузив радиус обзора зеркала до минимума, я стал слушать. Из их разговоров я узнал, что путешествовали они на том звездолете нелегально, отчего и пробрались в свой контейнер еще до старта корабля. Что сидят они тут уже тот самый месяц, что длится спасательная операция, но надежды пока еще не теряют и рассчитывают, что за ними кто-нибудь все же да прилетит. Дела у них шли в общем-то неплохо, особенно с учетом сложившейся ситуации. Ели они как раз вот такие зерновые лепешки, которыми был доверху набит тот контейнер, пили талую воду, а помещение свое отапливали, сжигая в импровизированной печке сухой хворост, что собирали в близлежащем лесу.

Я немедленно сообщил о находке по инстанции, не упомянув, однако, имен тех снурров, которые были настолько труднопроизносимыми, что воспроизвести их можно было, пожалуй, лишь посредством звукозаписи. В общем, кто знаком с этой расой, — Скит щелкнул клювом, — тот поймет. Для меня же они были просто: «номер один» и «номер два».

Наступил новый день и я снова вернулся к зеркалу, чтобы понаблюдать за снуррами. У них все было прекрасно. Со своим густым белым мехом, крепкими, сноровистыми лапами и веселым нравом, они буквально прижились на той планете. А происходящее воспринимали лишь как захватывающее приключение. Они даже радовались, воображая, как потом будут рассказывать своим лохматым сородичам о своих невероятных похождениях. Я же тогда сожалел лишь о том, что не мог напрямую связаться с ними и сообщить, что помощь, которую они так долго ждали, совсем уже близко, что звездолет службы спасения развернулся и летит к ним, и что их «веселая» жизнь там скоро закончится. Однако, как и в случае с аварийным звездолетом, все пошло по-иному.

Буквально на следующий же день заглянув в зеркало, я обнаружил своих снурров в несколько странном положении. Уж не знаю, что у них там было этой ночью, но сейчас они сидели прижавшись спиной друг к другу, а в каждой лапе, вцепившись в них мертвой хваткой, держали такие вот мантры, — Скит указал на лепешку на столе. — В самом же контейнере, который в тот день снурры вопреки обыкновению даже и не прибрали с утра, было, по всей видимости, очень холодно, потому что они дрожали всем телом. Глаза же их и щеки, вплоть до подбородков, все были залиты какой-то полупрозрачной, бесцветной жидкостью, отчего шерсть на их мордочках сильно свалялась. Я встревожился и стал приглядываться повнимательнее и слушать. Из их разговоров я узнал, что ночью снурры подверглись нападению каких-то неизвестных существ, и что существа эти с приходом на планету рассвета все куда-то исчезли. Что снурры очень напуганы и боятся даже не то чтобы из контейнера выйти, но и по самому-то контейнеру передвигаться. Что дрожат они не от холода, а от страха, и что глаза их залиты не «какой-то полупрозрачной жидкостью», а слезами, слезами ужаса.