Иван Булавин - Ходок

— А кто всё это запрещает? — спросил у него Ник.

— А вот тут снова мы сталкиваемся с необъяснимым, — Румын подвинулся к столу и заговорил тише, — в обществе есть жёсткая вертикаль власти, вот только её никто не видел.

— Как так? — не понял Вольф.

— А так, я пытался выяснить устройство госаппарата, ничего не получилось. Каждый знает своего начальника, а тот — своего. Кто управляет всеми, неизвестно. Самый главный начальник, которого могут назвать, — мэр города. Общество из каких-то роботов состоит.

— Эксперимент, — высказал мысль Вольф.

— Какой? — хором спросили все, повернувшись к доктору.

— По созданию идеального общества. После катастрофы власть захватили некие фанатики, религиозные, или какие-то ещё. Они усовершенствовали человеческое общество так, чтобы строить светлое будущее. Коммунизм, если хотите. Естественно, тем путём, который сами сочтут нужным. А чтобы люди не оглядывались назад, не сравнивали то, что было, с тем, что стало, насильно лишили их истории. В итоге граждане просто не представляют, что жить можно как-то по-другому. Не исключаю и такой вариант, что глобальную катастрофу они устроили сами, ради захвата власти, ради своих идей.

— Это всё очень интересно, — Ник поспешил осадить доктора, увлёкшегося высасыванием информации из пальца, — но пусть уже Румын расскажет, что там дальше было?

— Ничего особенного, после недолгой переписки, нам выправили кое-какой документ. Приглашение, нечто, вроде вида на жительство. Дают людям, которые там позарез нужны. С ним мы и поехали. Дальше договаривались уже на месте. Тут сыграла свою роль жадность, в этом, как сказал наш доктор, идеальном обществе, товарно-денежные отношения никуда не делись. Кроме того, человек, даже такой зомбированный, всегда любопытен, он всегда хочет отличиться, у него руки чешутся создать что-то новое, какой-то шедевр, которого раньше не делал никто. Они согласились сотрудничать с нами и выпускать оружие нового типа.

— А что им за это грозило? — уточнил Вольф.

— Понятия не имею, — честно признался Румын, — да и они сами не знают, нарушители законов куда-то пропадают, их просто удаляют из общества, и интересоваться их судьбой опять же не принято.

— Так, может, их на компост перерабатывают? — спросил Алекс — или скармливают тварям?

— Всё может быть, только для этого нужно быть уличённым, а тамошний репрессивный аппарат развит хуже некуда, людей мало, расследования не ведутся. Наказывают, в итоге, только тех, кого за руку поймали.

— Сумасшедший дом какой-то, — поставил диагноз Вольф.

— Как бы то ни было, а мастера решили рискнуть, с нашим участием быстро достали нужные материалы, настроили станки, изготовили формы для прессов, Ханс собственноручно работал на станках, чертил чертежи, разжёвывал мастерам все подробности. Вот это, он постучал ногтем по стволу ружья, — первое и главное чего мы добились. Ещё начали пистолеты неплохие делать, но их брать не советую, потому что скоро появятся револьверы, настоящие.

— А стоимость этого удовольствия? — спросил Алекс.

— Не так дорого, — спокойно сказал Румын, — такие вот штуцеры можно сейчас купить по восемьсот марок, револьверы, когда появятся, обойдутся в тысячу.

— Можно сказать, что оружие будет на вес серебра, а револьверы даже дороже, — заметил Вольф.

— А не всё ли равно? — спросил у него Румын, — кто-то из нас стремится накопить на старость? Или купить автомобиль? Вот торговцы платят нам серебром за хабар, мы это серебро отдаём частично за оружие и порох им же, частично за еду крестьянам. А крестьяне за эти же деньги покупают у них товары, в этом пространстве циркулирует одна и та же денежная масса. Как по мне, так всем уже давно пора перейти на безналичные расчёты, или хоть бумажные деньги ввести, мне, откровенно говоря, уже порядком надоело с собой металл таскать.

— Это верно, — согласился с ним Вольф, — а сколько всего таких винтовок они могут продать?

— У меня есть мой тройник, мне не нужно. Этот ствол я взял для показа, кому нужно, берите, деньги отдадите мне. У Христофора есть ещё шесть, полагаю, через пару недель будут ещё поставки. Патроны стоят недорого, всего четыре кроны за десяток. Производство удалось автоматизировать. Всего сотен пять наберётся.

— Устроит, — ответил за всех Ник, — сейчас пойдём к Христофору, сдадим хабар и обменяем всё на оружие и патроны.

— Сначала предлагаю отметить, — Румын показал пальцем на стол и, не дожидаясь реакции остальных, налил себе вторую стопку настойки, — не так часто вместе собираемся.