В Бирюк - Венец [СИ]

Нужно осознанное согласие. Хотя бы частичное. Ещё крайне нужна информация по теме: я в православии как-то… не очень. А уж 12 века…

Вывод? — 7-10 «говорящих голов» — максимум. Остальные, в такой ситуации — генераторы помех.

Внимательно осмотрев ряды уставившихся на меня бородатых физиономий, я продолжил:

— Однако же изложение моё приуготовлено к обсуждению в кругу узком, тебя, государь, да архиереев. В столь же многочисленном собрании, кое я ныне лицезрею, следуя высокому искусству риторики следует говорить иначе. К чему я не готов. Посему прошу отпустить сиё множество людей занятых к делам их неотложным.

Общество сразу забухтело разнонаправленно.

— Чего?… Как это?… Слава те, господи, у меня полон ещё не считан… пошли, брат, хоть выспимся… и то правда — с самого Полоцка ни разу в постели не спал… а ежели они тут без нас?… а ты хто — епископ?… я тут такую бабёнку надыбал! Огонь! Пойду-ка, распробую-ка… А меня позовёшь? На распробывание… И чего дёргали? Своих дел невпроворот, а тут ещё и… Хоть один умный сыскался, да и тот лысый… Дела матери церкви нашей не могут быть оставляемы без внимания! — Да ты, никак, в архиереи метишь? Смотри, расскажу твоей. Она тебя так приветит! Тебе-то в соборе службу править, а ей-то постриг да в дальние края.

Установления церковные требуют, при посвящении в епископский сан, расторжения брачных уз, пострига супруги и отправки её в дальние, от места служения бывшего мужа, места. Обычно — в другую епархию.

Живчик поднялся с места, поклонился Боголюбскому и, обсуждая что-то радостное с Ильей Муромцом, направился к выходу. Следом потянулись и другие. Тут же подскочил ко мне давешний знакомец, игумен Феодорова монастыря, начал жаловаться на суровость моих приказчиков:

— Не сейчас, господин настоятель. После.

Фыркнул. Однако поклонился и ушёл. За ним начала редеть и «чёрная братия».

— Ну, коли так, пойдём в хоромы более для беседы подходящие.

Андрей резко подскочил на кресле. Ухватил свой посох и скомандовал:

— Архиереи и вон тот — за мной. Остальные… идите дела делать. А то всё ноете: времени нет, роздыха не даю…

Недовольно бурча под нос, устремился к дверке в стене за троном.

Я уже рассказывал: слабость искусственного освещения приводит к тому, что дворцы «просвечивают» — окна в каждом помещении стремятся сделать на обе стороны здания. Следствие: анфилады. На Руси эта «архитектурная неизбежность» несколько смягчается разного рода башенками, крытыми переходами, другими элементами «деревянного зодчества». Но так, обычно, делают верхний третий этаж. Ниже… «бродвей» от торца до торца здания.

«Западный дворец», где мы гуляем, деревянный. Но поставлен на каменном фундаменте. Он не сгорел во время штурма, хотя горел несколько раз, пока Батый не пришёл, и место вообще стало заброшенным.

Окна — решётчатые. Были. В смысле: решётки в большинстве окон есть. А стёкол почти нигде нет. Проход в нескольких местах засыпан стеклянным крошевом. Проёмы кое-где заткнуты чем не попадя. На полу местами валяются какие-то обломки, осколки и обрывки. Включая окровавленные лоскуты.

Ещё здесь, похоже, скамьями дубовыми… рубились. В щепочки.

«Здесь были мы. Революционные солдаты и матросы».

Виноват: русские граффити типа «Киса и Ося были здесь» встречаются в храмах от Новогородской Софии до Софии Константинопольской. И далее. Но не в светских строениях.

Разруха. И, в части стекла, надолго. Оконное стекло, темноватые кругляши в ладонь, в Киеве не делают. Варят и раскатывают такие штуки на Волыни. С учётом политической ситуации… Придётся на эти кованные решётки бычьи пузыри натягивать. Или промасленную бумагу? — С бумагой на «Святой Руси» тоже плохо.

Вот по такому коридору с выгородками мы и топаем. Где-то в четвёртом или пятом загоне Андрей остановился, принюхался:

— Падалью, вроде, не несёт. Стуло мне. Садитесь. Туда — покрывало.

Левая скамья замызгана кровью. С другой стороны в стене, точнее, в ткани, которой она обита, видна прореха.

Поросьский епископ Дамиан, только что приехавший в Киев, поковырял край и профессионально сообщил:

— Саблями резались. Хороший удар. Но — мимо. След на дереве есть, а крови нет.

Принесли стул для Боголюбского, покрывало на скамейку, владыки расселись по лавкам, а я остался стоять. В проходе, в этом длиннющем коридоре, по которому то здесь, то там пробегали слуги.

— Чего?