Сергей Михайлов - Пост

Сестра Вероника заняла единственный стул и уставилась на меня.

- Давай, дружок, выкладывай все по-хорошему, - она чуть подняла уголки губ, обозначив улыбку. - Подругу твою жалко, хорошая девушка, не хочу я её пока жестко допрашивать, ребеночек у нее маленький. Но если ты не заговоришь, все равно придется. А ведь виноват во всем ты - ни одна женщина, никогда не придумает такое, чтобы в своих планах использовать детей. Тем более таких маленьких.

'Значит, Ольга ничего ей не рассказала'.

- Ты ошибаешься, Сестра, - распухшие губы ворочались с трудом. - У меня нет никаких планов, мы просто идем. Ищем лучшее место для жизни. Мы даже не подозревали, что в этом городе могут жить люди. Славинск считается вымершим полностью.

- Ты это прибереги для кого-нибудь, вон голубям мозги ..., - она грязно выругалась. - А я в свое время, каких только историй не наслушалась - заключенные могут такое наплести, чтобы разжалобить и что-нибудь получить, что даже Лев Толстой не придумает. Ты давай рассказывай, что это за люди следят за нами. И кто вы? Вообще, все - время у нас пока есть. Но запомни, как только они сунутся сюда - ты не жилец. И пацанята твои тоже!

Она повернулась к своим подчиненным.

- Ну-ка напомните ему, как дубинка работает. Ты, Любка.

Однако первой была мужиковатая охранница, она крест-накрест, с выдохом, врезала мне резиновой палкой по ребрам.

Я задохнулся. Боль пронзила все тело. Когда я опять открыл глаза, то сквозь невольно выступившие слезы, заметил взгляд Любы. Она с явным состраданием глядела на меня, но увидев, что я открыл глаза, вновь отвернулась. Зато в глазах, других женщин - старшей Сестры и Сестры-охранницы, я прочел совсем другое. Они получали удовольствие! Глаза блестели, дыхание ускорилось, и даже щеки порозовели.

- Еще добавь, - скомандовала Старшая. - Хотя, подожди, дай дубинку, я немного поработаю.

Лесбиянка с неохотой уступила резиновую палку. У Вероники в глазах загорелись огоньки, она подошла поближе, я напрягся. Похоже, мой рассказ для нее совсем не главное.

- Я правду говорю. Мы никого не приводили, может это кто-то на вас охотится.

Однако моя речь не остановила Веронику, она перехватила дубинку двумя руками и сильно ткнула концом мне в солнечное сплетение. В это раз дыхание перехватило гораздо серьезней, меня гнуло, но руки, закрепленные на стене, не давали этого сделать. Я наконец вдохнул, и меня вырвало. Похоже, эта сучка, точно знала куда бить. Когда из меня брызнула рвота, она отскочила и снова выругалась. Потом прошлась дубинкой по моим икрам - дубинка легко летала, но удары оказались совсем не легкими. Ноги отнялись.

- Перестань, - прохрипел я, когда меня перестало рвать.

- Что, неужели, заговоришь?

В этот раз Старшая улыбалась во все лицо, она была на подъеме, ей было весело.

- Я все сказал.

- Нет. Ты ничего не сказал. Похоже, ты хочешь, чтобы я покувыркалась с тобой по-настоящему.

Она взяла со стола скальпель, и поднесла его ко рту, затем высунула язык и сделала вид, как будто облизывает его.

- Одну ты обрюхатил, ладно мне этого хватит. Сейчас переделаю тебя из мужика в оно. Хочешь?

Вероника веселилась вовсю. Мне показалось, что она уже забыла, зачем начинала этот допрос.

- Прекрати, сука!

Все в комнате застыли. Это была Люба. Она направила Калашников на Старшую Сестру и опять повторила:

- Отойди от него, тварь! Сама уродка, а мужики ей виноваты.

Вероника ожила, она презрительно посмотрела на девушку и процедила сквозь зубы:

- Ну ты и дура, настоящая баба. Только член увидела, сразу растаяла. Так вот они мужики и делают из вас скотин, к сорока годам ничего кроме кухни и детей не видящих.

- Иди на хрен! - выкрикнула Люба. Видно, было, что восстание далось ей нелегко и теперь криком она поддерживала себя.

- Я хочу и детей, и кухню, - уже тише добавила она.

Любка была неопытным бойцом и не замечала, что происходит вокруг. Я же увидел, как Старшая еле заметно подмигнула лесбиянке и кивнула на девушку. Охранница медленно опустила руку на кобуру и расстегнула её. Так же медленно, она стала вытаскивать пистолет. Старшая в это время продолжала заговаривать Любке зубы.

- Ладно, Сестра, успокойся. Действительно, я переборщила. Понятно, что мужик не виноват, я и сама поняла. Просто, ты же знаешь, что я злая на них, вот и...

Она развела руки, как бы показывая, что все в порядке. Скальпель в это время, Вероника незаметно перехватила и зажала как боевой нож.

Лесбиянка, наконец, выдернула Макаров. Я закричал. Любка, к моему удивлению, среагировала как настоящий спецназовец - очередь отбросила охранницу к стене. Однако Вероника использовала этот момент, она прыгнула к Любе, левой рукой перехватила ствол Калашникова - мне даже показалось, что запахло горелым мясом - а правой воткнула скальпель в шею девушке.