Роберт Бюттнер - Удел сироты

Мы потратили час, добираясь до мэра Нового Каира, муниципалитет которого располагался в куонсетском ангаре [48]. Он приветствовал меня в арабском стиле, поцеловав в каждую щеку. А потом он покосился на Пигалицу, словно хотел узнать, была она замужем или нет. Все это напоминало видение кровосмесительной menage a trios [49], и вызывало тошнотворные чувства. Потом египетский министр иностранных отношений показал нам пирамиды. Пигалица всю дорогу болтала с ним на арабском.

К концу поездки даже Твай стала улыбаться. Похоже, мы склонили на свою сторону исламистов, совершили победное шествие, как Грант входящий в Ричмонд.

Чуть позже Гаджи загнал наш «Хаммер» в грязь по самые оси. Эти случилось к югу от Каира, там, где шла реконструкция долины Нила. Закатав штанины, я босиком, в форме генерала США, вылез наружу и попытался посмотреть, не удастся ли нам самим вытолкнуть машину. Человек в тюрбане, по лодыжки стоящий в навозе и роющий землю мотыгой с удивлением уставился на меня. Потом он подцепил мотыгой ком грязи и швырнул его в мою сторону. Очевидно, не все мусульмане были нам благодарны.

Я позвал Твай, и она высунулась из окна «Хаммера».

– Это – ортодоксальный исламит?

– Похоже на то. В этой стране политики никогда не сравняться по популярности с религиозными деятелями.

– Я думаю точно так же.

– Уондер, не могу понять, что тебя все время беспокоит? – вздохнула Твай.

Я вытащил ногу из грязи с неприятным хлюпающим звуком.

– Трудности жизни.

Вскоре мы вернулись назад в США, но самолет доставил нас не на мыс Канаверал, а в Вашингтон. Пока Пигалица и Уди дремали, я спросил Твай:

– Вам не кажется странным то, что те, кто в Египте пережил нападение слизней ездят на телегах с волами, в то время как мы, устраивая рекламную компанию, летаем на самолете, топлива которого хватило бы на то, чтобы обеспечить всех их на год?

– Странным? – улыбнулась Твай. – Вы начинаете понимать, почему мир не может позволить себе содержать таких дорогих, как вы, солдат. К тому же я не думаю, что подобные перелеты слишком расточительны. По крайней мере, это необходимая расточительность. Вы и лейтенант Муншара-Мецгер должны завтра утром появиться в Вашингтоне. Только самолет мог утром отвезти вас в Египет, а вечером доставить обратно.

Когда мы в лимузине ехали в наш отель, Пигалица посадили Уди на колено и спросила у меня:

– И что ты обо всем этом думаешь?

– Думаю, весь мир превратился в огромный сортир. Думаю, нам нужно потратить все деньги на реконструкцию этого мира. И при этом я считаю, что каждое второе пени надо тратить на оборону. Я считаю, что политика – невозможное балансирование и ненавижу ее. Кроме того, я считаю, что добром все это не кончится.

Она вздохнула.

– Может то, что случится завтра заставит тебя думать по другому.

– А что должно случиться?

На следующее утро Твай стояла на дорожке, покрытой гравием, которая разделяла Капитолийскую эспланаду перед Смитсониевским институтом [50]и Космическим музеем и читала сообщение на свое наладоннике.

– Хорошо, но вы ничего не можете испортить сегодня! – закричала она, обращаясь ко мне.

Утренний поток людей, занимающихся бегом, огибал нас с обеих сторон.

Твай кричала, потому что неподалеку работали две гидравлические лебедки, установленные на двух дизельных трейлерах, достаточно больших, чтобы переместить внутрь здания « Отважную звезду » Озейвы Мини, на рассвете приземлившуюся на мертвую траву Эспланады. Вдоль борта « Звезды » шла картинка: синий флаг ООН и американский звездополосатый флаг.

Твай поправила очки и указала мне:

– Ты должен сидеть там, вместе с другими ветеранами. Помощник Генерального Секретаря ООН вручит соответствующие бумаги директору Смитсониевского…

– Это будет американский корабль!

– Технически, он собственность Космических сил ООН. Вот шанс для всего мира поблагодарить Америку. Большинство из тех, кто составлял Экспедиционные силы Ганимеда были американцами. Это – проклятый символ. Вроде тебя.

Проклятый символ. « Звезда » обожженная космическим излучением, могла сесть на аллее перед музеем еще год назад. Но тогда ее распотрошили бы, забрав большую часть приборов и авиадвигатели. Тогда « Звезда » стала бы еще одной реликвией в ангаре, среди трофеев других войн. Я постарался отогнать навернувшиеся слезы.

Твай заглянула мне в глаза.