Рэндел Фрейкс - Терминатор

— Четыре пятьдесят.

Сара лихорадочно пошарила в сумке и бросила на прилавок требуемую сумму.

Она вошла в просторное помещение. Ряды столиков, отделанных рифлеными и ячеистыми панелями, окружали танцевальную площадку. Оформление бара, узкая, длинная стойка которого отливала холодным металлом, и потолок с обнаженной сетью железобетонных конструкций продолжали все тот же мотив индустриального дизайна, отличавший это заведение.

Сара пробиралась к телефону сквозь дергавшуюся в эпилептических судорогах толпу. Низкие аккорды бас-гитары били по нервам. Из темноты вынырнул бритоголовый парень, схватил ее своей потной рукой и потянул на середину зала. В мелькании разноцветных вспышек его лицо превратилось во что-то ужасное. Саре казалось, что на нее смотрит голый череп с провалившимися глазницами и плотоядным оскалом. Череп высунул отвратительно длинный язык, напоминавший ей Пагсли, и прикоснулся им к ее щеке. Сара вырвалась и отскочила к столику, едва не опрокинув зазвеневшие стаканы. Когда она оглянулась, на лицо парня упал сноп света, и оно приняло вполне безобидный вид. Закусив губу, Сара продолжала свой путь к телефону.

Мэтт, погрузившийся в состояние полного блаженства, лежал без чувств и мыслей на смятых простынях, подставив влажное тело прохладному ветерку, влетавшему в спальню сквозь приоткрытую дверь балкона. Ветерок трепал шторы. Джинджер привстала и начала тормошить Мэтта. В такую минуту никакие ее ухищрения не смогли бы расшевелить его.

Джинджер соскочила на ковер, набросила халат, отыскала тапочки и, водрузив свои неизменные наушники, вставила в плейер новую кассету.

Она отправилась на кухню, где встав на цыпочки, прошлась балетным шагом перед холодильником и завершила свой номер великолепным антраша. Из сверкающего чрева холодильника были извлечены салат, помидоры, соленые огурчики, майонез и мясная паста для сэндвичей. Она открыла шкаф и потянулась за хлебом, но тут до ее слуха донесся странный металлический звук. Тихое царапанье или скрежет, будто исходившие одновременно отовсюду. Джинджер осмотрелась, но ничего подозрительного в полутемной кухне не заметила. Достала с верхней полки хлеб, молоко…

Затихший было звук повторился с новой силой. Ближе. Резче.

Джинджер отличалась железными нервами. Ничто не могло бы сейчас вывести ее из равновесия. Любопытно, конечно, что это за звук такой. Впрочем, что в нем особенного? В ушах у нее стоял какой-то свист, и она не сразу поняла, что пленка, поставленная на перемотку, давно уже закончилась, и плейер крутится вхолостую. «Нервы, говорите? А где это находится? Так, куда я засунула горчицу? — приговаривала она. — Ага, вот она…»

Черная тень шарахнулась от нее во мраке, и Джинджер невольно вскрикнула. Нагели рванулась с холодильника, сметая баночки с приправами, больше, чем сама Джинджер, напуганная их неожиданной встречей. Ящерица шлепнулась на кафельный пол и выскользнула в коридор, а оттуда — в неосвещенную гостиную, где снова можно было спрятаться в спасительной тени.

— Доиграешься, Нагели, пора из тебя ремень делать, — крикнула Джинджер. — Бестолочь земноводная.

Джинджер нащупала отчаянно пульсирующую вену на запястье. «Стареешь, видно, — сказала она себе. — А все же нет ничего лучше хорошей дозы адреналина перед ужином. Улучшает аппетит».

Прерывисто дыша, она снова занялась продуктами и сообразила, что не успела вынуть швейцарский сыр. Наклонилась и пошарила в холодильнике, где сыр был обнаружен между засохшим джемом и твердокаменным ореховым маслом. Джинджер вспомнила о плейере, который все еще молчал, чего с ним давно не случалось, и врубила музыку. «Принс и Революшн» взревели на полную катушку, возвращая ее в привычный и устойчивый мир.

Мэтт лежал, закрыв глаза, и чувствовал, как на лице у него играют блики света. Внезапный порыв ветра всколыхнул шторы. Слабый металлический звон в дальнем конце комнаты насторожил Мэтта. Он открыл глаза и в первый момент ничего не заметил. Затем увидел, как от стены отделилась черная тень, и прямо над ним навис занесенный для удара мощный кулак, в котором что-то блеснуло. Глаза Мэтта расширились, он слетел с постели за мгновение до того, как на подушку, на которой только что лежала его голова, обрушился исполинский удар. Из разорванной наволочки дождем полетели перья, не давая Мэтту разглядеть, что зажато у бандита в руке.