Колин Уилсон - Паразиты разума

До сих пор, с той самой ночи 14 октября, когда разразилась катастрофа, я так и не смог узнать, на ком лежит вина за предупреждение Паразитов. Возможно, это был Жорж Рибо, довольно странный маленький человек, введённый в наш круг Гиоберти. Рибо написал различные книги по телепатии, магии, спиритуализму и так далее, с заголовками вроде "Скрытый Храм" и "От Атлантиды до Хиросимы", а также издавал журнал "Les Horizons de L'Avenir" [111] Les Horizons de L'Avenir (фр.) — "Горизонты будущего". . Пожалуй, было бы несправедливо сказать, что Гиоберти проявил недостаточно рассудительности при его выборе. Рибо обладал глубоким интеллектом и был хорошим математиком, и его книги показывали, что он подошёл очень близко к тому, чтобы заподозрить о существовании Паразитов. С другой стороны, они были слишком гипотетические и недостаточно научные. Он, бывало, перескакивал от Атлантиды к атомной физике, от примитивных племенных обрядов к кибернетике, и мог испортить разумный аргумент по эволюции ссылкой на недостоверный "факт" из спиритуалистической литературы. В одной и той же сноске он мог упомянуть и учёного, и какого-нибудь свихнувшегося спиритуалиста. Рибо приехал в Диярбакыр специально, чтобы увидеть меня — маленький мужчина с худым нервным лицом и пронизывающими чёрными глазами. Несмотря на его ум и знания, у меня сразу же появилось чувство, что он надёжен менее всех остальных, с кем я общался. Его движения были слишком нервными и быстрыми, и он был далеко не так устойчив и твёрд в ментальном плане, как другие. Райх выразил это так: "Он недостаточно беспристрастен".

В десять часов вечера я делал заметки в своей комнате. Внезапно у меня появилось то самое чувство тревоги, которое всегда говорило о присутствии Паразитов — всё было в точности так, как и на Перси-Стрит. Я решил, что они проводят нечто вроде периодической проверки, и просто спрятал свою новую личность в старую и принялся размышлять о какой-то шахматной задачке. Я намеренно рассматривал её медленно, тщательно обдумывая каждый ход, хотя мой разум и мог немедленно перескочить прямо к решению. Где-то на полпути до разрешения я отвлёкся и пошёл за фруктовым соком (я избегал употреблять алкоголь, тем более что теперь я мог довольно легко прийти в возбуждение мгновенным сосредоточением). Затем притворился, что потерял мысль о решении и старательно начал всё с начала. Через полчала или около того, я зевнул и дал своему разуму устать. Всё это время я чувствовал, что Паразиты продолжают за мной наблюдать, причём на более глубоком уровне сознания, чем тогда на Перси-Стрит. Год назад под таким надсмотром я бы даже не испытывал угнетённости — он был совершенно вне области сознательной и даже подсознательной чувствительности.

Пролежав в кровати десять минут, я почувствовал, что они ушли, и начал думать о том, чтобы они смогли мне сделать, если бы решили напасть. Это трудно объяснить, но мне казалось, что мой разум достаточно силён, чтобы отразить даже очень мощную атаку. В полночь зазвонил видеофон. Это был Райх, и он выглядел встревоженным:

— Они были у тебя?

— Да. Ушли час назад.

— От меня только что. Это был мой первый опыт общения с ними, и он мне совсем не понравился. Они сильнее, чем мы думали.

— Не знаю. Мне кажется, это была обыкновенная проверка. Тебе удалось спрятать свои мысли?

— О, да. Я как раз работал над надписями на Блоке Абхота, и я просто сосредоточился на них и стал думать в два раза медленнее.

— Позвони, если тебе потребуется моя помощь. Думаю, мы могли бы попробовать держаться в одной фазе, как братья Грау. Может, это сработает.

Я вернулся в постель и из предосторожности погрузился в сон старым способом, а не мгновенным отключением — как мы выключаем свет.

Проснулся я в подавленном состоянии, как с похмелья или во время начала болезни. Мой разум был раздражён и словно сведён судорогой — тело испытывало бы такое же ощущение, если бы я заснул в каком-нибудь холодном и сыром месте. Я сразу же понял, что время обмана прошло. Пока я спал, они спокойно вернулись и пленили меня — я был словно крепко связан по рукам и ногам.

Теперь, когда их нападение всё-таки произошло, оно не казалось столь неприятным, как я полагал раньше, да и само их присутствие отнюдь не было отвратительным, как я тоже всегда думал. Просто оно было чуждым и имело черту, которую я могу охарактеризовать как "металлическая".

У меня и мысли не было о сопротивлении. В тот момент я был словно человек под арестом, лучшей возможностью спастись которого было постараться убедить своих пленителей в том, что они ошибаются. Так что я реагировал, как делал бы это и год назад: с некоторым страхом, замешательством, но не особенно паникуя и с уверенностью, что с помощью дозы аспирина смогу избавиться от этой угнетённости. Я просмотрел в уме все свои действия за предыдущий день, чтобы объяснить возникшее чувство болезни.