Наконец нечеловеческими усилиями, бывший богатый жилец люксовой каюты, а ныне снедаемый холодом безумный комок протоплазмы, смог вскарабкаться на вершину холма, где его чуть не убило пролетающим мимо бревном, только что оторвавшимся от ближайшей избы.
Старостин с воплем метался по разрушающейся улице, пару раз наскакивал на таких же перепуганных мечущихся жильцов деревни, цеплялся за них и хрипел им 'Тепло...', его отталкивали, мчались прочь а он полз за ними причитая. Одного только что выскочившего из дома селянина на глазах у Старостина раздавило упавшим с неба телеграфным столбом, который был выдернут на другом конце деревни.
Наконец кто то из мечущихся , за которого в очередной раз уцепился турист с размаху ударил его в голову, отчего бывшего предпринимателя отбросило на метр, и он, сломав жиденький штакетничек ввалился в чей то огород.
Тут рассудок у него окончательно помутился и он воя, как подбитая собака пополз в одну из боковых улочек. Безумными глазами проследил трактор, барражирующий над селом на крыльях вихря, и наткнулся глазами на широкий фронтон дома культуры.
- Тепло... - прохрипел он и одержимо пополз в сторону серого здания.
Один раз возле него обрушился грузовик, развозивший ранее хлеб, но он даже не заметил, лишь полз причитая вдоль улочки. Затем поднялся на четвереньки и резво побежал на четырех конечностях.
Прорвавшись сквозь бурю, добрался он до Черепиховского дома культуры. Дверь была открыта, а вернее сорвана с петель шквалом. Рядом, всфыркивая редкими голубоватыми вспышками лежал оборванный провод.
Старостин кошачьим прыжком отшатнулся от провода и так же на четвереньках вполз внутрь. Тут было тепло, но он стремился дальше, вглубь от стихии, и поэтому безошибочно поковылял в подвал. Подвал был открыт, иногда кажется, что сама судьба способствовала появлению скрытого в Черепихове зла, слишком уж стройна цепь событий начавшихся во время бури. Как например объяснить, что дверь в подвал была открыта во время бури, а в самом здании никого не было.
Как бы то ни было, а безумный пассажир потонувшего корабля с воем метнулся в спасительную неподвижную темноту. Это было спасением для него и одновременно проклятием для всего несчастного села.
Как только Старостин, подвывая, метнулся в подвал, древний чудовищным дуб обрушился со смерчем на ветхое каменное строение.
Дом рухнул, многотонные деревянные стропила, подгнившие задолго до катаклизма вперемешку с кладкой стены, бетонными перекрытиями этажей, обрушились вниз, частично пробив пол и провалившись в подвал.
Два тяжеленных швеллера рухнули на бегущего Старостина и придавили его к полу, сломав позвоночник. Он издал задушенный писк и затих. Следом под натиском бетонной плиты обрушилась часть стенки подвала, не реставрировавшаяся с момента постройки.
Кирпичная кладка разлетелась в стороны, светя пористыми цельными кирпичами, какие делались в начале века, а следом из стены вылетел округлый камень, который на кирпичи был совсем не похож.
Камень упал на пол, два раза подпрыгнул словно был резиновым мячиком, а не пудовым камнем и остановился прямо напротив головы умирающего Старостина.
Преприниматель медленно повернул голову и прочил руны, что были начертаны на камне, понял их, но совершенно не удивился и не испугался, так как уже не мог нормально соображать. Придавленный тяжелыми глыбами бетона, с раздавленными ребрами он мог лишь смотреть на эту надпись и тихо умирать.
Однако два часа спустя, когда самый яростным момент бури был уже позади Алексей Старостин был еще жив. Больше того с каждой минутой ему становилось все легче, словно не лежал он под острыми пористыми кусками бетона со впившейся в бока ржавой арматурой.
- Тепло... - мечтательно проговорил он в полный голос.
А затем, бросив еще один взгляд на камень из которого как бы это самое тепло исходило без особых усилий выкарабкался из под завала. На секунду ему показалось что он стал меньше, чем раньше, и гораздо проворней. Экстурист отполз в уголок подвала, за поваленный в штабель стеллажи с книгами, отсюда виднелся край неба, освещаемого вспышками молний, значит подвал не завалило полностью.
Встал на колени, а затем в полный рост, словно и не ломал себе ребра и позвоночник, постоял так, а затем снова встал на четвереньки, так привычнее.
Что то изменилось вокруг, но он не понял что, просто подбежал к валяющемуся камню, обвился вокруг него и уснул. Чувствуя радостное тепло.
Читать дальше